Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Кому же, как не ему? А теперь грызло сомнение: почему этот мудрый ученый так старательно и без тени смущения подстроил похищение пергамента? Почему так охотно пошел на сделку с отвратительными привидениями? Почему с такой радостью нацепил на себя недобрую колдовскую штуковину?

А может быть (от этой мысли мороз прошел по коже), Ильен сам придумал себе мудрого и благородного наставника?..

От невеселых размышлений мальчика отвлекли доносящиеся из-за деревьев голоса.

— Наши идут! — засуетилась бабка. — Давай на место по-быстрому…

Оставив арбалет на траве, она затолкала Айрунги в сарай, быстро связала ему руки за спиной и захлопнула дверь.

Снаружи загремел замок.

Едва бабка отошла от двери, Айрунги несколькими быстрыми движениями распутал веревку.

— Здорово! — восхитился Ильен, разом забыв о своих подозрениях. — Это как?..

— Простой трюк, позже научу. Дай-ка я тебя развяжу… Я им кое-что подсунул в костер.

Как только руки мальчика освободились, он метнулся к стене, припал взглядом к широкой щели:

— Они у костра сидят — бабка, длинный и заика… бабка похлебку по мискам разливает… Ой, что это с ними?!

* * *С сидящими у костра творилось нечто непонятное и жуткое. Мирный обед превратился в страшный сон. Горячий воздух возле костра сгустился, стал плотным, из него, как из глины, стали лепиться кошмары, какие приходят к человеку в болезненном бреду.

Недомерок мучительно застонал, вскинул руки к горлу. По судорожным движениям, по исказившемуся лицу можно было догадаться, что он чувствует на шее удавку, борется с убийцей… или с палачом?

Красавчик рухнул на колени, устремил взгляд в огонь. Лицо его побелело, губы тряслись, но в голосе не было даже тени заикания:

— Господин, я больше никогда… пощади, господин!"

"Бабка сидела на траве, тыча перед собой пальцем во что-то невидимое, и причитала тонким голоском испуганной девочки:

— Карабкается, карабкается… кара-абкается!.

К каждому из них пришел свой ужас, каждый трясся от своих видений, они забыли друг о друге, поглощенные навалившимися на них призраками.

Внезапно эти три разрозненных мирка объединились, слились в один: со стороны сарая донесся пронзительный вопль, перешедший в душераздирающий вой. От такого воя даже вожак волчьей стаи забился бы под ближайшую корягу.