Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

С ума сойти — мысли читает! Как посмотрит глазищами своими карими, так душу твою, словно свиток, разворачивает — и читает!

От этих слов Джангилара бросило в жар, а Каррао вмешался обманчиво мягким голосом:

— Послушай, воин, я старше, чем кажусь, и память у меня скверная. Вроде бы встречался я с твоим господином, да припомнить не могу. Ну-ка, опиши мне, как он выглядит…

Вот это описание — красочное, подробное, выразительное — и было причиной того, что король и Глава Волков сидели сейчас в походном шатре и уныло глядели друг другу в глаза.

Они успели уже обсудить меж собой изложенную тем же словоохотливым гонцом сцену встречи «двух Ралиджей» и пришли к выводу: оставить в тайне постыдную историю не удастся.

— Сегодняшний день, — горько сказал Джангилар, — не станет днем первого боя тяжелой конницы. Все будут говорить, день, когда раскрылась мерзкая тайна и на Кланы лег позор…

— Двойной позор, — откликнулся Каррао. — Гонец сказал, что силуранцы ворвались в крепость через потайной ход… а кто мог указать им этот путь?

Глаза короля в ужасе расширились.

— Не может быть… — пробормотал он, тем не менее сразу поверив в сказанное Волком.

— Рад буду ошибиться. Конечно, в случае предательства самое грязное пятно ляжет на Соколов, но и Волкам не отмыться. Мы же поклялись породниться с этим…

— Надо разобраться, — жестко сказал Джангилар. — Для этого оба… оба человека должны быть доставлены ко мне.

— Государю угодно, чтобы этим занялся я?

— Нет, ты нужен мне здесь.

Король вскочил на ноги: он не мог больше оставаться в шатре. Каррао вслед за своим государем шагнул под звездное небо. Ночь ударила в лицо прохладным ветром, полыхнула десятками походных костров.

— Десятника Айру из моей охраны немедленно сюда! — приказал Джангилар.

И тут же на освещенное факелами часовых пространство выметнулась долговязая гибкая фигура.

— Десятник Айра из Семейства Тагиран! Готов услышать приказ моего государя! — по всей форме доложил возникший из тьмы человек.

Джангилар по-мальчишески опешил.

— Никак не привыкну… ты что же — знал, что я тебя позову?

На длинной рябой физиономии десятника была написана глубокая почтительность, но черные, как у наррабанца, глаза весело блестели.