Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Нырком уйти от нового врага и, разгибаясь, всадить меч ему в живот…

С каждым ударом воин продвигался ближе к озеру. Путь его был отмечен жуткими серыми валунами, остававшимися позади. Некоторые из Людоедов были еще живы, из последних сил ползли они за воином, одержимые лютым, черным желанием — добраться, дотянуться, растерзать… Воин не добивал раненых: со всех сторон стягивались десятки новых врагов. Но уже близко был берег, и вновь закричала Арлина, и серый жесткий пласт, не похожий вблизи на лед, лег под ноги воину.

Никто из Людоедов не посмел последовать за противником."

"Чародей отвлекся от обряда и пристально взглянул на безумца, который, не устрашась черного колдовства, шагнул навстречу своей гибели. На лице Айрунги появилось искреннее сожаление: колдуну по-своему нравился отважный и дерзкий юноша.

Но тут же печальная, горькая улыбка исказилась, превратилась в гримасу ужаса.

Пряжка пояса на безмолвном воине засверкала нестерпимым, разящим блеском. Ослепительное сияние окутало человека, который даже не замедлил шагов.

А Журавлиный Крик в этот миг перестал быть магом. Растерянно вскинув перед собой посох, как простую палку, он перебирал в памяти клочья знаний о колдовстве, расползающиеся, как порванная вязаная ткань. Спасительное воспоминание не приходило, вместо него всплывали беспорядочные жалкие проклятия в собственный адрес, и длилось это невероятно долго, целую вечность, а сверкающий воин все приближался, беспощадный, как Повелитель Бездны.

А где-то в неизмеримой дали Джилинер яростно вжимал ладони в Большой Шар, тщетно пытаясь перебросить, швырнуть оцепеневшему шарлатану хоть обрывок, хоть тень своей магической силы.

Струя пара над Дымной Прорубью потемнела и задрожала, почувствовав, как сходятся, приближаются друг к другу два мощных талисмана.