Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Значит, можно продолжать.

Плавным движением Айрунги указал на столик посреди шатра. На столике возвышалась глиняная модель крепости Найлигрим. Отвесные стены, восемь башен, ворота с подъемным мостом из тонких прутиков. За стеной — маленький шаутей и казармы. Немного в стороне рядками ореховых скорлупок обозначен поселок ремесленников.

— Там еще храм есть, возле шаутея… — буркнул король все еще с раздражением, но невольно заинтересовавшись.

— Храм в руках Безликих, нас беспокоят только стены и башни… — Айрунги на серебряном подносе протянул королю ржавый эфес меча с обломком лезвия.

— Это что еще за грязная пакость?

— Если бы мой господин знал, чьи руки некогда держали это оружие, он бы с большим уважением отнесся к моему подарку.

Любопытство окончательно вытеснило гнев из души Нуртора.

— Да? И кому же служила эта… эта реликвия?"

"— Есть имена, которые лучше не тревожить попусту, иначе в Бездне дрогнет пламя. Скажу лишь, что эта древняя рукоять обошлась мне в сорок золотых… и в две человеческие жизни, потому что пришлось ее похитить.

Преодолев брезгливость, Вепрь сомкнул короткие толстые пальцы на ржавой рукояти.

— Теперь, — быстро заговорил Айрунги, не давая королю опомниться, — сокруши стены Найлигрима! Ты же воин! Сокруши их так, как хотел бы разрушить настоящие стены!

Глаза короля заблестели, он склонился над глиняной «постройкой».

— Здесь, — уверенно сказал он. — У ворот, немного западнее… а то с востока из-под земли выбегает река…

Обломок лезвия легко вошел в мягкую глину. Нуртор хищно оскалился, крупные белые зубы сверкнули в черной бороде.

— Шаутей! — продолжил он, входя во вкус игры. — Чтоб никто живым не ушел!..

Сокрушив глиняную башенку, король неуверенно оглянулся, не зная, что делать дальше. Короткий миг азарта прошел, Нуртор чувствовал себя мальчишкой, которого взрослые застали за нелепыми шалостями.

Айрунги молча подхватил с треножника серебряный тазик для умывания, ловко и почтительно поднес королю. Вепрь опустил в воду свои лапищи…

Часовой, стоящий под дождем, вздрогнул, услышав рев. Это был, конечно, голос короля, но что в нем звучало, страх или изумление?..