Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Аудан не двинулся с места. Поза его казалась безмятежной, но краешком глаза он следил за разгневанным Вепрем. Вельможа очень рисковал, сознательно оскорбив короля. Однако вызвать вспышку было необходимо. Король затеял мерзкое и опасное дело — опасное для него самого и для его страны! Долгом Правой Руки было помешать Вепрю совершить то, за что он сам потом может проклясть себя.

— Государь гневается? — мягким, певучим голосом спросил Аудан. — Меч под рукой, в траве. Но после того как мои господин убьет меня, пусть он задумается: пристало ли королю великой страны, потомку Гайгира Снежного Ручья, охотиться с такой сворой, как та, что рыщет сейчас по лесу?

Нуртор яростно хватил своей лапищей по земле.

— Скажи уж напрямик, что трусишь!

Аудан взял из груды хвороста ветку, аккуратно поправил угли. Он почувствовал облегчение. Гнев не ослепил государя. А ведь мог и убить за дерзость, бывали случаи… хотя, возможно, потом жалел бы о друге детства.

— Скажу, что считаю неразумным для государя остаться в лесу без охраны… особенно если поблизости бродят Подгорные Людоеды, как утверждает этот старый колдун, которому я, впрочем, ни на медяк не верю.

— Чего нам бояться? — буркнул король. Ярость прошла, но он продолжал хмуриться. — Подгорных Людоедов? Ты же слышал — почтенный Айрунги обещал показать нам свое мастерство в укрощении этих тварей."

"— Мастерство? А каково приходится человеку, который сейчас пытается спастись от этого ужаса?

— Подумаешь! Всего-навсего преступник, осужденный на казнь.

— А если колдун… как бы помягче сказать… переоценил свои силы?

— Отсидимся в охотничьем домике. Вон он какой — осаду может выдержать! А утром телохранители подоспеют.

«Храбрость и глупость часто ходят в одной упряжке», — вспомнилась придворному старая пословица.

— А старого хрыча, если он опозорится, — продолжал король с недобрым блеском в глазах, — я попросту за дверь вышвырну, пусть его съедят. Так что можешь не опасаться ни за себя, ни за меня.

— Я говорю не о страхе, — улыбнулся Аудан. — Мне почему-то кажется, что моя смерть по лесу в стае не бегает и клыками не сверкает!

И он был прав. Его смерть не бегала в стае по лесу и не скалила клыки.