Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Ему уже были знакомы и этот остановившийся взгляд, и эта резкая бледность…

«А я-то сказал, дурак, что невеста воссылала за него молитвы в храме! Конечно, Сокол прочел то, что она думает о нем на самом деле! То-то вылетел, как ошпаренный… Хранитель видит нас всех насквозь! О Безымянные, как же теперь жить?..»

14

Орешек в одежде и сапогах повалился на парчовое покрывало и закинул руки за голову.

Хватит терзать себя воспоминаниями! Когда идешь вперед, глупо все время оглядываться через плечо — споткнуться можно!

Но как же не оглянуться, если прошлое плетется за тобой след в след, горячо дышит в затылок?

Орешек напряженно глядел в потолок, но видел не массивные балки, меж которыми тянул пряжу паук.

* * *Как радовался тогда Орешек первым весенним дням! Вовсю орали вороны и чайки, сильнее разносился в воздухе запах рыбьей чешуи и требухи, на рынках и в порту чаще вспыхивали драки: в людей вселились веселые и злые весенние демоны, которые не давали ни мгновения покоя, не позволяли стоять на месте, разгоняли сонную зимнюю одурь.

Орешку казалось, что вместе с грязным стаявшим снегом уйдут, исчезнут все неприятности зимы.

А зима и впрямь выдалась неудачная.

В начале Хмурого месяца на крыльях первых штормов в опустевший порт влетела эскадра — вернулся с Проклятых островов, с проигранной войны молодой король Джангилар.

Блестящие замыслы разлетелись в клочья, флот отступил, король был ранен стрелой в колено.

"Через полтора года Джангилар повторил попытку — и присоединил Проклятые острова к Великому Грайану. Но это произошло позже, а в те мрачные слякотные дни Дракон зверел при любом упоминании о недавних битвах, а о своей ране вообще слышать не мог.

И конечно же, Тысячеликая расстаралась, чтобы до королевского слуха дошла ехидная песенка, сочиненная одним из аршмирских актеров.

Прежний король приказал бы залить поэту глотку расплавленным оловом, а прочим актерам труппы вырезать языки — просто так, за компанию. К счастью, нынешний государь был хоть и вспыльчив, но отходчив: сперва разгневался, потом посмеялся и на год запретил всей труппе выступления.

Что ж, не трагедия, все могло быть и хуже.