Отец моего жениха

Морщусь и тру переносицу, чтобы избавиться от картины, которая упрямо возникает перед глазами: перепуганная рязаночка и ее идеальные округлости. Кстати, молодец, Серега — угадал. Действительно третий. С имплантами только ошибся. Ни черта это не импланты — натуральная грудь, высокая, красивая. Соски светло-розовые. Блядь.

Сажусь на водительское сидение и нащупываю на сидении пульт от ворот. Пусть и не пристало в моем возрасте идти на поводу у мимолетных импульсов, но сейчас мной владеет единственное желание — уехать.

Включаю фоном какую-то модную попсу и, вырулив на большую дорогу, выжимаю педаль газа, пока стрелка спидометра не замирает на разрешенной отметке сто. Безусловная реакция мозга на скоростное ограничение. И с каких пор ты таким скучным стал, а, Серега?

Сам того не замечая, в течение часа доезжаю до Цветного бульвара. По центру Москвы даже поздним вечером не раскатаешься, поэтому я паркую машину возле светящегося ресторанного фасада и выхожу на улицу.

— Вас ожидают? — мило осведомляется худощавая шатенка за стойкой на входе.

— Я один.

Быстрый взгляд, оценивающий сумму на моей пластиковой карте, и как результат — обворожительная улыбка:

— Я вас провожу.

Меня размещают за столом возле окна, и я, не заглядывая в меню, заказываю двойную порцию виски. Я не любитель этого напитка, но отчего-то Москва ассоциируется у меня именно с ним. Делаю глоток и еще один, и снова морщусь, потому что картина, не предназначенная для моих глаз, никак не хочет исчезать, вызывая предательское натяжение под молнией брюк.

Как не стараюсь себя убедить, что эрекция — это естественный отклик мужчины на обнаженное женское тело, успокаивает это слабо.

Глоток, еще глоток. Напряжение понемногу отступает, замещаясь тягучим расслаблением, и мысли плавно перетекают к минувшему ужину. Может, никакая и не аферистка эта рязаночка? Может, и, правда, влюбилась в Димку. Парень-то он неплохой, хоть и избалованный.