Отец моего жениха

Кажется, закрыл один вопрос, тут же появляется следующий: на днях Пирс предложил расширить площадь нашего совместного проекта, и я, взвесив «за» и «против», согласился. Это решение, разумеется, требует новых встреч и новых временных инвестиций.

— Ты с кем-то встречалась, Юль? — продолжаю прощупывать почву.

— Виделась с Маринкой… случайно в парке встретились… ну это ерунда.

— Хорошо, а на работе как?

Юля протяжно вздыхает, и повисает пауза. Угадал, значит.

— Меня уволили.

— Когда?

— Вчера.

— Вчера вечером мы с тобой разговаривали, — напоминаю, стараюсь не звучать обвинителем.

— Потому что мне было… стыдно.

Столько разных эмоций есть в этой шепотом произнесенной фразе, что мне вдруг хочется попросить Андерсона выйти, чтобы не становился свидетелем этого разговора. Своей обезоруживающей честностью и открытостью Юля заставляет меня терять контроль над привычной сдержанностью. Ее переживания долбят прямиком мне в душу, с легкостью минуя динамик и расстояния в тысячи километров.

— За что тебе стыдно, Юль?

— Что не справилась, — из трубки доносится звук, похожий на тихое всхлипывание. — Это же первая работа моя… А ты такой умный… и мне хотелось, чтобы ты тоже мной гордился… что я сама…

— Юль, ты плачешь, что ли?

Она уже не плачет, а в голос ревет, воскрешая в памяти тот день, когда я приехал к ней после непростого разговора с сыном.

— Нееет… просто я одна здесь… и я же старалась… очень сильно… а Вадим сказал… приказ начальства… сократили поэтому….

От услышанного меня накрывает волной облегчения. Боялся, что будет хуже. Сократили ее, оказывается, и гордую девушку с амбициями это, разумеется, уязвило. Еще и совсем одна, без поддержки осталась. Со стороны ситуация пустяковая, конечно, но точно не для нее.

— Юля, — произношу как можно мягче, — послушай меня сейчас, хотя сказанное может тебе и не понравится. Я когда от тебя избавиться хотел, один человек мне досье собрал, в том числе и о твоей учебе.