Хозяйка старой пасеки

Выдохнула, чувствуя, как распускается в животе собравшийся было колючий ком. Порез. Просто порез: плотный мех спас Полкана от серьезной травмы.

Но, кто бы этот гад ни был, он явно знал, что в доме собака, и подготовился. Хотя такая концентрация нашатыря и человека способна вывести из строя.

Я закинула пса на плечо, прижав его к себе одной рукой. Тяжеленький, хорошо, что прежняя Глаша была привычна к физическому труду. Свободной рукой подхватила пистолет. Задержав дыхание, спустилась еще на один лестничный пролет — в комнатуна первом этаже флигеля.

Здесь дышать оказалось совсем легко.

— Вот так. — Я опустила Полкана на пол. — Проветрись немного, а люди пока без тебя разберутся. И не вздумай за мной бежать.

Он заскулил, будто извиняясь.

Из-за двери на улицу раздался крик, полный ярости и боли. Голос я не узнала, но это не имело значения. Я кинулась к двери. Распахнув ее, едва не влетела в широкую спину в белой рубашке. Спина резко сдвинулась в сторону, я моргнула, ослепнув, машинально присела, закрывая голову руками.

Что-то шарахнуло прямо надо мной, обдав искрами.

— В дом, дура, живо! — Вот теперь я узнала голос Стрельцова.

Тряхнула головой, приходя в себя. Прямо под моими ногами лежал топор — развелось раскольниковых, чтоб их! Я подхватила его, выпрямилась. Ровно для того, чтобы увидеть летящий в лицо огненный шар. Бездумно я швырнула в него топором. В следующий миг меня сбило с ног что-то тяжелое, придавив. Бабахнуло так, что уши заложило.

— Цела? — пробился голос Стрельцова сквозь звон в ушах.

— Пистолет. — Почему-то это казалось очень важным. — Вот. — Я приподняла левую руку, все еще сжимавшую пистолет, — как до сих пор не выстрелила? — Заряжен.

Стрельцов схватил пистолет, поднялся с меня.

Грохнул выстрел. Кто-то вскрикнул. Стрельцов помчался куда-то в темноту. На краю двора мелькнула человеческая фигура — сгусток черноты посреди тьмы. Сорвался в воздух светлый ком, полетел в Стрельцова, следом — пламя, такое яркое, что я перестала что-либо различать. Взрыв — но не звонкий, как от выстрела, а глухой.

Завоняло жженым пером, во все стороны посыпались искры. Густой дым заполнил двор. Порыв ветра, насланный Стрельцовым, попытался его развеять — тщетно. Исправник исчез в дыму — я охнула, представив, как его там подстерегает мерзавец с ножом. Снова взвихрился ветер, разогнав все-таки дым и явив исправника. По-прежнему в одной рубашке, потерявшей свою белизну. Живого. И одного.

— Сбежал. — Он не договорил ругательство.