Ян (не) для Янки

– Парень, выходишь или как?– невзрачный мужичок за рулём разбитого «корейца» скучающе переключает радиостанции и выжидающе смотрит на меня. – Такси стоит, а деньги капают!

Протягиваю тому пару купюр с видами Хабаровска: мне нужна тишина! А сам не свожу глаз с простых занавесок на кухне Даяны.

Я так хотел, чтобы она уехала! Тихонько разочаровалась в городе, во мне и просто вернулась к тётке! Отучилась, влюбилась, вышла замуж, работу нашла по душе. Чтобы забыла обо мне навсегда! Чтобы я смог забыть… Только все мои планы – коту под хвост!

– Не уезжай! – бросаю таксисту, а сам выбираюсь в прохладную ночь.

Какого чёрта эти двое снова делают наедине? Почему время тянется так мучительно медленно?

Как долбанный псих шарахаюсь под окнами из стороны в сторону: оторвать Филу голову – сейчас меньшее, что хочу с ним сделать.

Писк домофона и скрип тяжёлой металлической двери разрядом в двести двадцать приводят в чувство.

С улыбкой Чеширского Кота, масляной и довольной, Филатов выскакивает из подъезда. И лёгкой поступью сытого хищника, покручивая в руках ключи от авто, идёт прямо ко мне, словно нисколько не удивлён встрече.

Бросаю последний взгляд на окна девчонки, а после с размаху наношу уверенный удар по слащавой роже шутника, дабы придурок понял, что зашёл слишком далеко. Фил громко хохочет и держится за разбитый нос.

– Неужели братишка ревнует? – пронзает насмешливым взглядом.– Или это благодарность такая, что от Бельской тебя спас?

Но я его практически не слышу. Чёртово «братишка» окончательно сносит крышу и кулак с новой силой проходится по физиономии парня.

Лицо Фила в крови, моя повязка на ладони сбита и вся пропитана алым. Я жажду ответного удара, как заблудший в пустыне путник – воды. Мне не терпится заглушить боль внутри жжением ссадин снаружи. Но Саня просто садится на грязный бордюр, упирается локтями в колени и смотрит на меня исподлобья, шмыгая сломанным носом.

– Поговорим? – предлагает, хлопая ладонью возле себя.

– Давно пора, – соглашаюсь, приземляясь рядом."

"– Нам было по тринадцать, – начинаю первым, задирая голову к небу.

Мерзкая морось, подгоняемая колючим осенним ветром, монотонно мельтешит перед глазами и понемногу охлаждает пыл. – Родители отправили нас с Даяной в летний лагерь у моря. Одних, за тридевять земель от друзей и родных. Янка тогда не хотела ехать. Боялась, переживала, плакала даже, а я пообещал, что буду рядом, не отойду ни на шаг и буду защищать. А потом влюбился. Была там такая Марина Скопина из Воронежа.