Я (не) ведьма

— Вы вернулись в ее плаще. И если она ничего вам не сказала, значит, так надо.

— Начнем с того, что я просто не стала ее слушать, — разочаровала я его. — Вы и правда считаете, что я поверю какой-то лесной бродяжке, которая верещала, что она — вдовствующая королева?

— Вы… не поверили?

Я была вознаграждена изумлением всех троих. Что касается сэра Раскела, казалось, его сейчас хватит удар.

— Не поверила, — закончила я с удовольствием, — отобрала у нее плащ и ушла.

— Ушла!.. — ахнул Эрик.

Но сэр Раскел уже принял обычный высокомерный вид.

— Тогда миледи Варла тем более права, — сказал он сухо, — что выбрала вас. Вы тоже обладаете тайными силами. И вы поможете нашему господину.

— Вы так верите госпоже Варле, — не удержалась я от колкости, — что не допускаете и мысли, что она может ошибаться?

— Она не ошибается, — запротестовал сэр Раскел. — Ей сообщила ваше имя Флёр-де Фарин, когда мы вопрошали о судьбе Баллиштейна и о спасении нашего короля.

— Фея? — уточнила я.

— Фея, — подтвердил старый рыцарь.

— Та самая, что предсказала вам судьбу? — спросила я у Рэндела, тот медленно кивнул.

— Она предсказала? — не утерпел Эрик. — Ты же говорил, что не встретил фею?

По лицу Рэндела можно было догадаться, что расспросы пришлись ему не по душе.

— Наверное, у сэра Эдейла были свои причины, — сказала я таинственно, — чтобы скрыть от вас правду, сэр Годвинсон. Иногда мне кажется, что скрывать правду — это местный обычай.

— Можете не верить, — сказал сэр Раскел, — но Флёр-де-Фарин указала на вас.

— Моя? — делано изумилась я.

— Предполагалось, что вы встретитесь с миледи Варлой, и она все вам объяснит. Объяснит больше того, что рассказал я, — сэр Раскел угрюмо взглянул на меня из-под бровей. — Но вы устроили все по-своему."

"— Не смейте обвинять меня в собственных неудачах, — отрезала я, вскакивая из кресла. — Вы купили меня, вы обращались со мной, как с рабыней, ничего не объяснив толком.

Все трое промолчали, и это молчание лучше любых слов доказывало, что да — именно так они и считают.

Я коротко вздохнула, мысленно «поблагодарив» отца, который, не задумываясь, бросил меня в колдовской омут, обменяв на золотые слитки и рубины.