Госпожа болотной равнины

Назовём его… уникальным! Решив не мелочиться, Стефан кусанул сразу приличную часть письма, очень стараясь сначала прожевать адресата, что на нём указан.

Тонкий аромат духов и шелест платья подсказал мне о приближении нашей феи. Подсказал только мне, поскольку дорогой Стефан был слишком увлечён пережёвыванием содержимого своего рта, разминая при этом следующий кусочек письма.

- Оно фёфкое… пифмо то есть, надо фем – то зафить! – вещал Стефан с набитым ртом.

- О, нет! Семин - заступник! – Анджи выплыла из-за статуи и застала нас на месте, так сказать, преступления! Стефан вздрогнул при виде нашей красавицы и шустрее заработал челюстями, для того, чтобы иметь возможность оправдаться перед Анджелой! Он мучительно сглотнул то, что было у него во рту, и умоляюще протянул руки: «Постой! Я могу всё объяснить!» Но, судя по гордо удаляющейся спине, информация подобного рода не представляла интереса для Анджи.

Чего нельзя было сказать о Марко, который тихо подошёл к нам.

- Можешь МНЕ объяснить - обманчиво спокойно поинтересовался Марко у брата.

- Что ты вытворяешь! Немедля отвечай мне! – интонация Марко не предвещала положительного исхода беседы. Он с угрозой посмотрел в мою сторону.

- А я тут… гуляю я просто! – мой запал куда-то исчез. – Стефан, не время быть тряпкой!

Высказав это гениальный совет младшему из братьев Валер, я смылась от места преступления с крейсерской скоростью.

Довольно насвистывая, я вышла во двор, и побрела в сторону конюшни, по пути доставая из бочки мелкую морковку. Подумать только - уже новый урожай. После сделанного мною нововведения в виде высоких гряд, сроки созревания овощей заметно уменьшились, и качество продуктов также изменилось в лучшую сторону.

Лишь зайдя в конюшню, я обнаружила, к своему стыду, что, припасённое для Чернушки лакомство, было полностью съедено мной. Лошадь выжидающе смотрела на меня, настаивая на незапланированном перекусе. Сердобольный Мирослав откуда-то принёс пожухлое яблоко. Угощение подобного рода было обнюхано Чернушкой с подозрением и явным сомнением во взгляде.