Еще один шанс

Возни, конечно, много, но оно того стоило. В этих местах Мишка ещё ни у кого не встречал украшений, подобных тем, что делал сам.

Это и был повод для его тайной гордости. В лавках можно было найти украшения самые разные, но таких, как выходили из-под его рук, не было. Так что подружка Танюшки Светланка теперь с гордостью демонстрировала всем небольшие, но очень изящные серёжки, вызывая у остальных приступы тихой зависти. Её мать, Рада, несколько раз пыталась проявить гордость и отказаться от подарков.

Но Мишка, устав спорить, просто рявкнул на женщину, обозвав надутой гусыней.

Потом был недолгий разговор с атаманом, после чего тот сам быстренько вправил ей мозги. Вернувшись после того разговора к Мишке, казак устало огладил бороду и, задумчиво посмотрев на парня, спросил:

– Миша, ты объясни мне, бестолковому, с чего ты всё это затеял?"

"– Да просто так. Танюшка моя с её Светланкой дружат. У моей серёжки появились, а вторая только смотрит да вздыхает. А тут ещё и Настя сказала, что Рада вдова и что сама она таких ей никогда не купит.

Вот и сделал. А что до винтовки, так тут всё ещё проще. Пацанам нужно к оружию привыкать. А из справы воинской только то, что от отца осталось. Вот и отдал одну винтовку. Ну не солить же мне их. Сам знаешь, у меня тех стволов, как у дурака махорки.

– Ну, с оружием я так сразу и понял, – кивнул атаман. – А вот с серьгами…

– Да брось, Сергий Поликарпович, – отмахнулся Мишка. – Там того золота чуть.

Работа дороже стоит. А мне всё равно руку набить надо было, чтобы потом своим что поинтереснее сделать. Так чего они просто так валяться будут? Пусть дитё порадуется.

– А она уж, дура, решила, что ты хочешь её купить, – смущённо проворчал атаман.

– Вот уж и вправду дура, – фыркнул Мишка. – И для этого я к ней бабу свою послал.

– Вот-вот. Я ей так и сказал, – рассмеялся казак.

В общем, история вышла забавная и поучительная. Настя же, узнав о том, что подумала Рада, долго фыркала рассерженной кошкой и даже порывалась сбегать за косы её потаскать.

Мишка жену едва успокоил. Вспоминая всё это, он продолжал катать проволоку, когда в дом ввалилась женская часть его семейства. Мокрые, но румяные и довольные.

– Ну и где вас носило? – грозно выгнул Мишка бровь, снимая рукавицы.

– А к реке ходили. Да по торгу прошлись, – улыбнулась тётка, быстро снимая с ребёнка уличную полость – что-то вроде кожаного конверта.