Еще один шанс

 – Говорила ей, чтобы не пила воду прямо из ведра колодезного, так не послушала.

– У врача были? – спросил Мишка, стараясь ответить на поцелуй и при этом не сильно крутить головой.

– Были. Порошок какой-то дал. Легче ей уже. Я потому и принеслась, что спать её уложила.

– Денег много потратила? – не унимался Мишка.

– Что было, то и отдала.

– Погоди, – кивнув, отодвинул её Мишка и, поднявшись, осторожно проковылял к своему оружейному сундуку.

Из полученных от атамана семнадцати рублей, десятку он отдал тётке, а остальные оставил себе, на всякие расходы.

– Вот, держи. Купишь ей забаву какую и сладостей. Да и себе чего подбери. Благо хозяйство у тебя крепкое.

– Не надо, Мишенька. Я ж не за этим, – смутилась Ленка, и глаза её влажно заблестели.

– Знаю, что не за этим. Да сама видишь, я пока сам к доктору не ходок. Так что возьми. Мало ли чего. Ребёнок-то ещё не совсем оправился. Да и гостинец я тебе из похода не привёз.

– Спаси тебя Бог, Мишенька, – жарко выдохнула Ленка, прижимаясь к нему всем телом.

* * *Из сна его вырвал чей-то возмущённый шёпот. Словно в сенях кто-то спорил, при этом стараясь сдерживаться. Возмущённую тётку Мишка признал, ещё даже как следует не проснувшись, а вот второй голос сначала его удивил, а потом заставил улыбнуться. Так гудеть рассерженным шмелём размером с собаку мог только один человек.

– Мама Глаша, ты чего гостя на пороге держишь? Негоже так. Не басурмане, чай.

– Ой, сыночка, проснулся, – смутившись, засуетилась тётка. – А ты чего вскочил? Хочешь чего?

– За дом прогуляюсь, а ты пока самовар поставь. Проходи, дядя Николай. Я скоро, – добавил он, отворяя входную дверь.

Смущённый представитель власти – это всегда необычное зрелище. А смущённый урядник – это вообще что-то с чем-то.

Посетив свой теремок, он всё так же не торопясь вернулся в избу и, усевшись за стол, улыбнулся вытиравшему лицо платком толстяку:

– Что, дядя Николай, досталось от тётки?

– Это я ещё не всё сказала, – тут же отозвалась Глафира, вылетая из-за печи.