Фредерика

Ее глаза заплясали, но она сказала серьезно:

— Вот именно!

— И его матушка навестила нас, что было очень любезно. Отчего ты была с ней так высокомерна? Да, и почему ты обманула ее, обещав в ответ на ее приглашение провести у них как-нибудь уютный вечерок? Разве она не уважаемая женщина?

— В высшей степени, но нам не стоит сближаться с этой семьей. Проще говоря, Джессеми, они хорошие, достойные люди, но не того круга! Знакомство с миссис Натли вряд ли принесет нам какую-нибудь пользу, а вернее, один только вред! Она простовата, а мистер Натли, как говорит Баддль, совершенно не светский человек!

— Баддль! — возмутился Джессеми.

Она улыбнулась.

— Дорогой мой, если Баддль воротит нос, можешь быть уверен, что он не ошибается! Папа как-то сказал мне, что хороший дворецкий чует простолюдина за версту. В молодом Натли, надо признать, побольше лоска, чем в его родителях, но он невысокого полета птица, Джессеми!

— Если человек порядочный, как ты сама сказала, Фредерика, то остальное не имеет значения! — заявил Джессеми.

— Но ведь самый придирчивый из нас именно ты! — воскликнула Фредерика. — Ведь даже барон нашего графства не был так суров к тому небогатому добродушному джентльмену, что снимал Грендж два года назад! А ты называл его и выскочкой, и невежей, и…

— Два года назад! — перебил он ее, краснея. — Надеюсь, теперь я поумнел!

— Да, дорогой, я тоже надеюсь на это, — откровенно ответила ему сестра. — И если ты собираешься стать священником, не стоит осуждать порядочных людей только за то, что они по невежеству навязчивы или надоедливы.

На этом дискуссия закончилась. Джессеми молча покинул Фредерику, а она вернулась к суетным заботам, приведшим ее в Лондон.

Черис, на которой она сосредоточила все внимание, не слишком поддерживала ее в этих делах, так же как и мисс Уиншем, которая презирала брак как способ существования для женщин, но признавала, что такой курице, как Черис, только это и остается. Сама Черис с удовольствием думала о лондонских светских развлечениях.

Девушке, никогда не выезжавшей за пределы Гирфордшира, и чьи развлечения сводились к летним пикникам, небольшим танцевальным вечерам или иногда любительским спектаклям, перспектива посещать лондонские балы, рауты, ассамблеи, театры, оперу не могла не показаться заманчивой. Но когда Черис поняла, что сестра каждый пенс тратит на ее гардероб, экономя на себе, где только можно, она ничего уже не хотела.