Фредерика

Она колебалась, он взглянул на нее, огонь отражался в ее твердых серых глазах, и повторил:

— Так что же?

Ей не пришлось сразу же отвечать на его вопрос, так как вошел дворецкий с напитками, на его взгляд подобающими случаю. Пока он ставил тяжелый поднос и доверительным голосом привилегированного слуги сообщил маркизу, что принес и Mountain и шерри, у нее было время пересмотреть свой план, а также заметить, что ее брат явился к ней в бриджах и сапогах, костюм такой же предосудительно развязный, как и само его появление в комнате.

И то, что сапоги были тщательно начищены, галстук изящно повязан, а сюртук великолепно сидел на нем, только усилило ее досаду. Было бы простительно, если бы он вообще был небрежен в одежде. Ее оскорбило то, что он посчитал необходимым надеть к ней соответствующий костюм для утренних визитов. Но не было никого элегантнее ее брата, чьему стилю подражали многие щеголи и который очень даже заботился о своем внешнем виде. Однажды в минуту раздражения она спросила у него, интересует ли его вообще что-нибудь, кроме одежды. На что он ответил, что кроме одежды, которая, естественно, имеет для него первостепенное значение, еще его интересуют лошади.

Он подошел к столику и, поскольку лакей ушел, повернув голову, спросил:

— Шерри, Луиза?

— Мой дорогой Вернон, тебе следует наконец запомнить, что я не пью шерри.

— В самом деле? Но у меня такая скверная память!

— Но не тогда, когда ты считаешь нужным запомнить что-то!

— О да, это верно! — согласился он.

Он посмотрел на ее плотно сжатые губы и густеющий румянец и вдруг расхохотался. — До чего же ты глупа, сестрица. Никто еще с такой готовностью не поддавался на мои крючки, как ты! Так что же ты выпьешь? Малаги?

— Немного ликера, если ты будешь так любезен налить мне, — сказала она, стараясь сдержаться.

— Это так несвойственно мне, но я буду любезен. Как ужасно пить в это время суток, как, впрочем, и в любое другое время, — добавил он.

Он подал ей бокал с ленивой грацией прирожденного атлета. — Кстати, сколько уже времени? Не тяни, я не хочу, чтобы мои лошади замерзли."

"— Может быть, ты присядешь? — сказала она раздраженно.

— Хорошо, но, ради Бога, короче, — ответил он, усаживаясь в кресло напротив камина.

— Мне нужна твоя помощь, Алверсток.

— Это, дорогая Луиза, я понял из твоего письма, — ответил он с подчеркнутой любезностью.