Фредерика

Кажется, это был вяз?

— Да, возможно, и вяз, я не разбираюсь в деревьях. Когда мистер Оултон увидел, что нам не освободиться от него, — это могло получиться, если бы клапан не заклинило, когда мы пытались перекрыть его, — он прокричал, чтобы я ухватился за ветку и перелезал на нее из корзины. «Ты первый, Биниш, и подай мальчику руку!» — сказал он мне. Что я и сделал, это было нетрудно и совсем неопасно, так как лишний вес был выброшен из корзины, чтобы ветки не переломались от тяжести и мы не упали бы на землю.

Клапан был открыт, газ выходил очень быстро, так что нас не могло уже унести вверх, понимаете? И парнишка ничуть не был испуган! Клянусь вам! Совершенно невозмутимый, он думал только о том, как можно управлять воздушными шарами! «Обо мне не беспокойтесь! — сказал он. — Я сам справлюсь!» В этом я не сомневался, милорд! Мистер Оултон помог ему выбраться из корзины, и только я подумал, что он не нуждается в моей помощи, как внезапно он, похоже, потерял голову. По крайней мере я не пойму, что могло случиться, так как мне показалось, что он прочно ухватился за ветку, хотя все произошло так быстро, что я не уверен. Все, что я помню, как он вскрикнул: «Не могу!» И… и упал! Боже мой, клянусь, я сделал, все, что мог! Я попытался схватить его, но потерял равновесие и следом за ним упал с дерева!

Джессеми, который слушал его рассказ со всевозрастающим недоверием, воскликнул:

— Феликс? Но почему! Он лазает по деревьям как кошка!

— Молодой человек, — сказал доктор, — если вы не знаете, почему ваш брат не смог удержаться на ветке, я вам скажу! У него руки онемели от холода, вот почему!

— О господи! — проговорил Биниш.

 — Он ничего не говорил об…

— Думаете, он сам знал об этом? Знал, что руки замерзли, но не знал, что они его не послушаются. Он же всего лишь мальчик, к тому же был так возбужден!

Биниш, глядя на маркиза, просто разрывался между чувством вины и желанием как-то оправдаться.

Он сказал:

— Милорд, это не моя вина! Может быть, я все же должен был выгнать его за ограждение, но он ничуть не мешал, и, как сказал сам мистер Оултон, он такой умный мальчик, совсем не по возрасту, и только хотел посмотреть на такое чудо, как поднимающийся воздушный шар…

— Я и не виню вас! — сказал маркиз. — Если кто и виноват, так это я, ведь он был под моим присмотром.

— Не вы — я… я виноват во всем! — сказал Джессеми, подавленный.