Фредерика

— Да еще, — сказал лорд, направив монокль на его полную тарелку и передернув плечами, — и обжора к тому же!

— Я знаю. Сэр, а вы знаете, чем раньше наполняли шары и чем их наполняют теперь?

— Нет, — сказал Алверсток, — но уверен, что сейчас буду знать.

Он был прав. Тут Феликс, добывший где-то потрепанный том «Истории аэростатики», завел беседу, крайне содержательную, но полную самых разнообразных вопросов. В фаэтоне он втиснулся между Алверстоком и Элизой, но так как обращался в основном к Алверстоку, Элизе оставалось только сидеть и слушать, удивляясь, с каким знанием дела отвечает ее брат на вопросы своего юного обожателя.

Феликс, много почерпнувший из «Истории» Кавалло, обнаружил, однако, что она безнадежно устарела, так как, с отчаянием признался он Алверстоку, ему многое осталось неизвестно об аэронавтике. Даже почему шелк более пригоден для покрытия воздушных шаров, чем полотно.

От качества шелка они перешли к клапанам, и Элизе показалось, что они заговорили вообще на каком-то иностранном языке.

Оставив попытки вникнуть в суть разговора, она обратилась к своим мыслям, пока Феликс не вывел ее из задумчивости, объявив о своем желании пролететь по воздуху привязанным к парашюту. Она воскликнула:

— Кошмарная идея! Я бы умерла от страха!

— Ну почему, мэм? — сказал он. — Только представьте, как здорово! Кузен Алверсток сказал, что видел, как один джентльмен демонстрировал такие прыжки. Я бы с удовольствием попробовал!

В это время они подъехали к парку, и когда добрались до места запуска, Феликс был в восторге, хотя и привязанный шар, и баллоны с водородом, откуда через трубку наполнялся аппарат, были собраны за ограждением.

Он издал глубокий, восхищенный вздох, спросил Алверстока, рад ли он теперь, что приехал сюда, выскочил из фаэтона и поспешил к месту, где кипела работа по подготовке к подъему шара.

— Только бы его не прогнали! — заметила Элиза. — А то это испортит ему весь день!

— Насколько я знаю, его всегда и везде встречают с радостью, — ответил Алверсток.

 — Его чуть ли не прижимали к сердцу в литейном цехе, куда я имел счастье его сопровождать, и, кажется, такой же успех он имел на пароходе, куда однажды попал. Он жаждет знать все о любых инженерных изобретениях и для своего возраста неплохо во всем этом разбирается.

— Ты, оказывается, тоже знаешь уйму вещей, о которых я и не подозревала.

— Не больше, чем любой современный человек. Давай отъедем и станем в тени деревьев.