Фредерика

Как бы красива ни была эта его гимназистка, она надоест ему уже через год после свадьбы, а может быть и раньше! Она не придала значения открытию леди Джерси и даже взволнованному письму Луизы, где та умоляла ее повлиять на Алверстока и спасти его (и семью) от этого скандального мезальянса; но дифирамбы, которые за обедом он пропел Черис Меррвилл, произвели на нее такое впечатление, что она немедленно отправилась к Августе. При всех своих недостатках Августа не утратила способности здраво рассуждать.

Леди Джевингтон приняла ее со сдержанным радушием, спросив с церемонной вежливостью о здоровье семьи и выразив надежду на то, что она обновит в Лондоне свой гардероб.

— Как старшая сестра я обязана заметить, Элиза, что твой туалет безнадежно старомоден и требует замены, — сказала она. — Не сомневаюсь, что с этой целью ты и приехала в Лондон.

— Нет, не с этой, — сказала Элиза. — Я приехала, чтобы узнать, правда ли, что Вернон по уши влюбился в некое чудо природы малолетнего возраста.

— Насколько я знаю — нет, — ответила леди Джевингтон с величественным спокойствием. Она одарила сестру тонкой улыбкой, в которой причудливо смешались снисходительность и легкое презрение.

— Наверное, Луиза написала тебе об этом. Не обращай внимания, Луиза — такая дура.

— Да, но Салли ведь не дура, а она тоже написала мне, что Вернон на волосок от того, чтобы совершить самый опрометчивый поступок в своей жизни!

— Я никогда, — заявила леди Джевингтон, — не была высокого мнения о том, что думает Салли Фейн.

— Августа, вчера он так говорил об этой девушке, что я в жизни от него такого не слышала!

— Он дурачит тебя, — сказала леди Джевингтон.

Элиза застыла и нахмурилась в недоумении.

— Ты хочешь сказать, что она вовсе не так уж замечательна? Но зачем ему…"

"— Я никогда не видела девушку красивее Черис Мерривилл и так прекрасно воспитанную, — внушительно произнесла ее светлость.

 — Она сразила всех, как только появилась на балу у Вернона, что неудивительно. Теперь почти все, даже самые убежденные холостяки, изнывают у ее ног. Грегори, — добавила она с невозмутимым спокойствием, — один из них. Но из этого ничего не получится, а я рада, что его первое чувство обращено к такой скромной и высоконравственной девушке. Думаю, ему от этого будет только польза.