Эксклюзивный мачо

Никифорову были необходимы деньги, и Вера ему помогла их получить…

– И это лишний повод держать в секрете свои шалости, – заговорщицки шепнул Лапшин. – Он теперь сам не свой.

– Не ваш банк ссудил его деньгами? – напря­мую спросила я, раз он такой добрый.

– И наш банк тоже. Вера и Петр попросили, и я не отказал. В конце концов, друзья для того и суще­ствуют…

– Но был еще кто-то…

– Конечно, – откашлялся Петр, радуясь, что у нас пошел задушевный разговор. – Если надо, я вас сведу с этими людьми. Там все законно.

– Не сомневаюсь, – с серьезным видом завери­ла я.

Он замешкался с ответом, взглянул на Петра и изрек:

– В тот день я видел ее в первый и последний раз.

– И никогда раньше не встречали? К примеру, случайно?

Он явно заподозрил подвох, должно быть, ожи­дал, что у меня туз в рукаве, развел руками и сказал:

– Ну, если только случайно. Но я этой встречи не запомнил. Знаете, у меня не очень хорошая зри­тельная память. Нет, я уверен, что видел ее впервые.

– Теперь вопрос, который может вас удивить, – предупредила я, поняв, что попытки добиться от него правды ни к чему не приведут. Теперь я почти была убеждена: его жена не ошиблась, и он встре­чался с Анной раньше. Допустить, что он и есть та­инственный любовник, я все же не могла, трудно вообразить, что он с радостью откликнулся на про­сьбу Никифорова покараулить на пирсе, пока они предаются утехам. Но был ведь еще человек, кото­рый свел их с Райзманом, тот самый приятель, отто­го я и продолжила, наблюдая, с каким сосредото­ченным вниманием Геннадий Яковлевич уставился на меня.

– Мне? – вытаращил он глаза. – Помилуйте… а… вы Леру имеете в виду? Нет, она к нему не обра­щалась. Лера очень стеснительна, Артур – мужчина и друг семьи, не совсем удобно.

– По этому поводу могут быть разные мнения, – вздохнула я. – Значит, не обращались? Может быть, рекомендовали его кому-то из знакомых?

– Н-нет.

– Если бы я все знала, гуляла бы со своей соба­кой, а не приставала к вам с расспросами.

– Артура убили из-за антикварных дел, – то­ропливо заговорил Петр. – От отца он унаследовал процветающий бизнес. Отец был человеком… как бы это выразиться… железной воли и… в общем, он ни перед чем не останавливался, если вещь ему нравилась.