Эксклюзивный мачо

– С чего бы им догадаться, что это я с тобой по канализации болтаюсь?

– С того, что соображают они иногда неплохо. Жди здесь, если все нормально, вернусь через пять минут. Если вдруг кто-то появится, вызывай мен­тов.

Он еще раз покосился на мою руку и побежал со двора, а я полезла в домик на детской площадке. Поначалу на свежем воздухе я почувствовала себя лучше, но теперь тошнота лишь усилилась, меня кло­нило в сон. Я ощупала руку, крови из меня выли­лось немало. Выходит, эти придурки меня подстрелили, ведь от удара бывают синяки, а не кровавые раны.

Не успела я себя пожалеть по-настоящему, как во дворе появился “Феррари”, и я побежала к нему. Двор был проходной, и мы выехали на проспект, не разворачиваясь.

– Все в порядке? – спросила я на всякий слу­чай.

– Какой уж тут порядок… Ты как себя чувству­ешь?

– Нормально. Куда ты едешь? – удивилась я, сообразив, что от моего дома мы удаляемся.

– В больницу. Надо показать тебя врачу.

– Ты спятил. Огнестрельную рану придется как-то объяснять.

– Придумаешь что-нибудь.

– Не дури. Поворачивай к дому.

– Я отвезу тебя в больницу, а с этим делом раз­берусь сам. Рисковать нам обоим нет смысла. Най­ду, где укрыться. Тебя не тронут.

– Вот именно. Лучше, чем моя квартира, ты не найдешь убежища. С рукой вряд ли что серьезное. Давай для начала посмотрим, может, справимся сами.

– Сами пулю вытащим?

– Сомневаюсь, что она там.

Он внимательно посмотрел на меня и притор­мозил, быстро снял рубашку, оторвал рукав и пере­тянул мне руку поверх ветровки.

Через полчаса мы въезжали в мой гараж. Если честно, даже выйти из машины оказалось нелегко. Тагаев смотрел на меня настороженно, точно ожидал, что я в любой момент скончаюсь.

– От такой раны не умирают, – не выдержала я.

– У тебя губы синие, – осчастливил он. – И ли­цо белее мела.

– Это точно перед смертью, – согласилась я, но не возражала, когда он помог мне подняться в холл.

– Куда?

– В ванную. Надо промыть рану.

Сев на край ванны, я почувствовала себя немно­го лучше, хотя колени противно дрожали.

– Черт, кровищи-то сколько, – буркнул он. – Надо бы врача… – Но сам он действовал не хуже любого медика.

Через несколько минут я могла лицезреть свое боевое ранение. Зрелище малоприятное, но вполне переносимое. Тагаев осторожно ощупал руку.

– Кость не задета. Надо зашивать, так не затя­нется, и вообще… с такими вещами не шутят, может быть заражение.

– Всегда надо верить в лучшее, – отмахнулась я.