Эксклюзивный мачо

“Опеля” я по-прежнему не видела, но покоя в душу это мне не принесло. Вздохнув, я позвонила Вешнякову и начала с покаяния:

– Я была у Марины Мироновой.

– Ольга… – простонал Артем.

– Чего ты? Потрепались по-бабьи. – Я коро­тенько передала разговор.

– Посадить бы тебя на пятнадцать суток.

– За что? – удивилась я.

– За хулиганские выходки. Ты на службе своего Деда совершенно обнаглела, но, уж коли ушла от него, отвыкай от дурных привычек.

– Знаешь, ты мне все чаще напоминаешь Ляли­на. Все воспитываешь, воспитываешь… Новости есть?

– С Лапшиной беседовал, с Никифоровым.

– Так проверь, вдруг кто-то из рабочих что-то заметил.

– Проверю, – проворчал Артем.

– Почему бы нам на стройку не съездить? – по­дал голос Тагаев, когда я простилась с Артемом.

– Вешнякова это не удивит, он мою дотошность знает, но у других вызовет подозрение, оттого и не стоит. Ты не волнуйся, Вешняков свое дело знает, найдет, если есть что искать.

– А вот и “Опель”, – хмыкнул он.

– Где? – Я уткнулась в зеркало.

– Сейчас на проспект выедем, и увидишь, там укрыться сложней.

Не будь рядом Тагаева, и на проспекте я “Опель” вряд ли бы заметила, вели меня профессионально, и это пугало.

Пораскинув мозгами, я свернула на светофоре и вскоре уже тормозила возле огромного здания с ко­лоннами.

– По любимому соскучилась? – спросил Тагаев.

– Тоска навалилась, пойду развею, а ты здесь посиди, развлеки собачку.

Дед утром вернулся из Москвы, об этом мне со­общила Ритка, когда я заглянула на минутку в при­емную, но видеться с ним я не собиралась, да и он был занят, о чем Ритка заговорщицки и прошептала.

– Я просто на тебя взглянуть, убедиться, что выглядишь распрекрасно, – сказала я.

– Полно заливать-то. Чего надо?"

"– Надо, чтобы ты спустилась к охране и ласково так попросила номерок пробить. Скажи, какой-то псих тебя по дороге окатил грязной водичкой из лужи с ног до головы, а ты очень разгневалась.

– Зачем тебе это?

– Попробуй догадаться.

– Ладно, жди в баре.