Эксклюзивный мачо

Черт, у меня даже га­зового баллончика нет. Затеяв частное расследование, не худо бы обзавестись оружием.

Набрала на трубке 02 и поднялась по лестнице, из-за двери спальни робко тявкнул Сашка. От серд­ца отлегло, но лишь на мгновение. Без меня пес на второй этаж не поднимался, то есть подняться он еще мог, а вот спускаться ненавидел по причине не­приспособленности своего тела сходить по ступень­кам вниз с достоинством, присущим такой выдаю­щейся собаке.

Я вошла в спальню и включила свет. На моей постели лежал Тагаев, держа Сашку на руках.

– Привет, – сказала я, устраиваясь в кресле, и положила трубку на секретер.

– Ты не очень удивлена, – скорее констатируя факт, чем спрашивая, изрек Тагаев.

– Честно? Не очень. С кровати сваливай, ле­жать на ней в ботинках можно только мне.

Он не сдвинулся с места, лежал и разглядывал меня, а я не стала брать его за шиворот и вышвыривать силой, тем более что такая возможность казалась весьма проблематичной.

– Чему обязана визитом? – вместо этого спро­сила я.

– Так ведь податься некуда, – развел он рука­ми. Сашка, оказавшись на свободе, с места не тро­нулся, только зевнул.

– Надо ставить сигнализацию, – вздохнула я. – Не квартира, а проходной двор. А с тобой мы позд­нее поговорим, – кивнула я Сашке, он стыдливо отвернулся.

– Это ты так со страхом борешься? – хмыкнул Тагаев и пояснил: – Болтаешь много."

"– А чего мне бояться? Хотел бы убить, так убил бы еще в прихожей. Пырнул ножом, вон их на кухне сколько.

Он опять принялся разглядывать меня, отвечать он не спешил, но наконец изрек:

– Я их не убивал.

– Это не ко мне, это к прокурору, – поморщи­лась я.

– Ты всю эту кашу заварила. Неужели не ясно, что меня подставляют?

– Возможно, и подставляют, – не стала я спо­рить.

– Ты на Деда работаешь? – спросил он.

– Хочешь сказать, это он тебя подставляет? – съязвила я.

– Поначалу думал, твоя работа. Но пистолет… знающие люди говорят, ты на такое не способна.

– Разные бывают обстоятельства. Хотя в дан­ном конкретном случае ты прав: я не имею к этому отношения и не знаю, кто имеет. Теперь, когда мы так славно поговорили, я бы хотела остаться наеди­не со своей собакой.

– Я хочу разобраться, – изрек он.

Говорить ему было нелегко, не приучен выра­жать свои мысли словами, и я его очень раздражала, должно быть, тем, что умудрилась родиться бабой. Подумать только, такой парень, как он, и вынужден мне что-то объяснять.