Любовь по инструкции

— Что — Амиро?

— Амиро рассказал, что ты пустая, — спокойно ответил Кирилл, рассматривая, как лицо любовницы меняет выражение с плаксивой лести на жесткое и злобное.

— Кирилл…

— Брось, не напрягайся, — отмахнулся мужчина, удивляясь, как он был настолько слеп долгое время? Красивая, яркая, но пустая во всех смыслах. Единственное достоинство — отлично «дает»."

"— Я возвращаюсь домой, ты — остаешься здесь.

— Ты меня бросаешь? — глаза Алексис стали похожи на блюдца.

— Отец тебе все объяснит. Вернусь, когда смогу поставить метку, — хотелось ответить: «Да, бросаю! Да, не вернусь!» — но нельзя, надо доиграть до конца.

Алекс полезла с поцелуями, но теперь, когда человеческая половина пришла в согласие со зверем, прикосновения девушки больше не возбуждали.

— Ки-и-и-р, — простонала Алекс. — Давай, сюда никто не войдет! Ну, же!

Мужчина дернулся, намереваясь отстраниться, но пальчики девушки уже проворно расстегнули брюки. И, пока одна рука тянула одежду вниз, вторая нежно гладила член, умело массируя и прижимая.

— Луна, какого! — мужчина застонал сквозь стиснутые зубы, невольно подаваясь вперед, подстраиваясь под движения руки. — Отойди, я на самолет опоздаю!

«Грис! Я один не смогу, помоги!»

Зверь вскочил, зарычал, дотянулся до Миласки и попытался ее грубо отогнать, подчинить, наказать.

Волчица скулила, показывая, что полностью в воле волка, но не уходила, не мешала человеческой половине, распласталась на земле кверху брюхом, оттянув губы и уши, вяло шевеля хвостом.

А Алексис даром времени не теряла.

— Ты — мой! Мой, — шептала она. — Ты будешь пахнуть только мной. Я — твоя пара!

Мысли путались, какая-то его часть хотела толкнуть, ударить, накричать. И тут же, другая его часть, желала прижать, застонать, вонзиться на всю длину, забыть обо всем в вечных, как сама жизнь, движениях.

Он делал это сотню раз, что изменит еще один?

Луна, кому принадлежит эта мысль, неужели, ему?

Кирилл резко оттолкнул Алексис и торопливо принялся поправлять одежду.

— Но, почему? — обиженно протянула девушка. — Ты же меня хочешь! Смотри, даже брюки не застегнуть, как у тебя стоит!

— Я предпочитаю делать это дома, без чужих глаз, — отрезал Кирилл, воюя с молнией.

— Каких глаз? Мы же — одни!

— Ты уверена, что здесь нет ни одного подсматривающего устройства? Зная твоего отца, я уверен, он натыкал их не меньше десятка. Прости, на публику не хочется.

— Раньше тебя это не останавливало, — насупилась Алексис.