Лисья нора

На двадцатой минуте Кевин прижал Нила к борту, надавил ему на грудь перчаткой и прошипел:

– Шевелиться вообще собираешься?

Нил попытался его оттолкнуть, но Кевин и так уже убрал руку и побежал за мячом, чтобы забить очередной гол.

Для команды всего из двух человек поле сразу становилось гораздо больше, а правило, согласно которому владение мячом не должно превышать десяти секунд, заставляло играть от борта. Этот непривычный стиль был Нилу не по душе, а его неподготовленность лишь упрощала задачу Кевину и Аарону, которые чувствовали себя совершенно свободно.

С каждой подачей Нил старался все сильнее и двигался все быстрее, но это был не Милпорт. Против спортсменов такого уровня ему не хватало его детского опыта и скорости. Сначала Нил испытал досаду, потом пришел в изумление, потом снова разозлился и так и остался в этом раздраженном состоянии. Пару раз он даже забил, однако для него самого голы не имели никакой ценности: подумаешь, достижение – попасть в пустые ворота.

Через сорок минут Кевин неожиданно остановил игру и указал клюшкой на защитников:

– Выметайтесь с поля.

– Слава тебе господи, – простонал Ники и потрусил к выходу.

После того как Аарон закрыл за собой дверь, Кевин сгреб Нила за решетчатое забрало на шлеме и потащил его к воротам Эндрю. Миньярд наконец-то заинтересовался происходящим и выпрямился. Когда Нил встал на отпечаток лисьей лапы, обозначающий линию штрафного броска, Кевин его отпустил.

– Мяч сюда, – приказал он.

Эндрю выполнил команду.

– Будешь стоять тут и бить по воротам, пока Эндрю не выдохнется. Может, разок даже попадешь.

– Ой-ей, – засмеялся Эндрю, – боюсь, это плохо кончится."

"Кевин развернулся и ушел с поля, громко хлопнув дверью. Нил поплелся в угол, где во время тренировок стояло ведро с мячами, принес его и поставил на ближнюю линию защиты, а сам вернулся на пятачок с лисьей лапой и приготовился к первому броску.

Эндрю, во время игры с Кевином не пошевеливший и пальцем, в поединке с Нилом явно изменил тактику.

А дальше он потерял счет времени. Удары и минуты слились в изнурительную круговерть. Мышцы уже давно горели, однако Нил не останавливался – останавливаться было нельзя. В конце концов боль в руках сменилась полным онемением.