Двое. После

Такая бесстрашная, представляешь? Сама забронировала отель и перелет, а из аэропорта вызовет такси, даже не зная языка. Раньше они всегда летали с сестрой, но Даша не смогла из-за работы и парня. И я тоже отказалась.

Глаза Булата немедленно сужаются.

— А ты почему?

Щеки окрашиваются теплом, и от мысли, что он это, конечно, замечает, я начинаю смущаться сильнее.

Из-за тебя. Я осталась, потому что не могу расстаться с тобой. Потому что в любом, самом прекрасном уголке мира буду в первую очередь думать о тебе и никогда себе не прощу, если из-за отъезда потеряю возможность создать с тобой что-то большее.

— Я не могу оставить Банди, — бормочу, притягивая стакан с водой, в котором мечтаю утопить свое смущение. — А я говорила, что ездила с Чехию? Правда, это был экскурсионный тур, но мне все равно очень понравилось. Хотя, пиво, которое все хвалят, я не оценила. Видимо, любой алкоголь совсем не мое.

— Почему не в Италию?

Спешный глоток застревает в горле, заставляя меня поперхнуться. Как ему это удается? Задавать вопросы, затрагивающие самое сокровенное?

На этот раз я отвечаю честно.

— Тогда было не подходящее время.

Взгляд Булата задерживается на моем лице, словно добирает недосказанное, затем вдруг поднимается выше моей головы и фокусируется на чем-то.

Запах утонченной туалетной воды, ощутимое движение за спиной. Я оборачиваюсь на звук мелодичного женского голоса:

— Здравствуй, Булат.

Я ее знаю. Эта девушка была с ним на дне рождении отца Антона, и я так и не узнала ее имя.

— Здравствуй, Алина.

Девушка переводит взгляд на меня и в нем мелькают одновременные узнавание и растерянность: кажется, она не может вспомнить, где меня видела. Любезность в обмен на любезность: я не могу выдавить из себя приветствие.

Повисает пауза. Алина по какой-то причине не спешит уходить, а Булат ожидаемо не предпринимает попыток сгладить неловкость.

— Хорошего ужина, — наконец, говорит она и под цоканье ботильонов исчезает в глубине зала.

Хорошо, что в этот момент появляется официант. Стук фарфора и аромат еды дают мне время на передышку. Они общаются? Спят? Это замена Карины? А что если Карина сейчас я, а Алина и Диляра — это образцы меня самой полуторагодичной давности? Которые знают о своей не эксклюзивности и которые готовы с этим мириться. Видят его с другой, умирают внутри, но ничего не могут с этим сделать.

— Ты притихла, — подает голос Булат.