Двое. После

Говорить нет сил.

Банди вылезает из кустов, как раз тогда, когда машина Булата покинула двор, и озадаченно на меня смотрит.

Я вытираю слезы рукавом пальто, но они все равно продолжают катиться.

— Не надо так на меня смотреть. Булат тут не при чем. Это я из-за тебя расстроилась.

20

Будильник пиликает уже в четвертый раз, напоминая о прогулке с Банди, а я по-прежнему разглядываю стену. Сердце гулко бухает под пижамной сорочкой, живот стянуло горячим узлом. Я в тысячный раз проматываю в голове вчерашний день: ставлю на паузу любимые моменты, дышу ими, любуюсь, возбуждаюсь.

Воспроизвожу в памяти каждую сказанную им фразу и чтобы непременно с правильной интонацией: эту он говорил низко и хрипло, ту — мягко и насмешливо, а следующую — предельно серьезно. Процесс возвращения в «До» безвозвратно запущен, несмотря на то, что даже самое сладкое воспоминание имеет привкус перченой горечи. Ведь вполне вероятно, что они станут последними.

Жалеть тоже ни о чем не получается, наверное, потому что совесть все еще зажата в тисках вчерашнего дня.

Был ли хотя бы шанс, что я поступила иначе? Что сдержалась, смогла оттолкнуть? Ни единого. Пара нитей, связывающих меня с прошлым, оказались куда крепче десятков из настоящего.

Еще я знаю, что скоро станет больно, возможно, даже этим вечером. Помню, каково это — пропитаться его запахом, а потом остаться без него. Наступит болезненная ломка, которую сменит череда миражей. Ты будешь дергаться при звуке звонка, каждый раз тщетно вспыхивая надеждой: а вдруг это он? Будешь с замиранием сердца оборачиваться на каждый проезжающий автомобиль, похожий на то, что водил он, искать в толпе его черты, находить и тлеть от разочарования, потому что тебе привиделось.

Всего этого не избежать. Надеюсь только, что однажды пройденный путь во второй раз окажется чуточку легче.

— Как ты себя чувствуешь, маленький бандит? — я глажу Банди по теплой шерсти и в ответ получаю довольный зевок: мол, все отлично, отлежался. Пойдем уже гулять.

Душ, непременно холодный, чтобы не было времени на новую перемотку воспоминаний, чашка некрепкого кофе, три этажа в лифте.

Я толкаю подъездную дверь, и вчерашняя картина предстает перед глазами сама собой: поблескивающий глянец капота, высокая фигура, воротник рубашки, белеющий в сгустившемся полумраке. Он меня ждал, а я не смогла.

Действительность же безжалостна и прозаична. На улице светло и пасмурно, а на том месте, где вчера стояла машина Булата, сейчас припарковано такси.