Двое. После

Это ни с чем несравнимое удовольствие: получать от него комплименты, пусть даже скупые как сейчас:

— Да, тебе очень идет. С утра постриглась?

Я киваю. Конечно, время стрижки ему вовсе не интересно, и Булат это спрашивает, чтобы сделать мне приятно. Наверное, в этом и кроется причина моей растущей уверенности: в нашем «До» я сбивала пятки, пытаясь его догнать. В нашем «Сейчас» мои ступни целы, потому что мы оба идем друг другу навстречу. Он интересуется моей стрижкой а я прошу его называть меня как и раньше: Таисия.

— Как Акбаш? Мазь помогает? — спрашиваю я, памятуя о том, что два дня назад пес стал хромать, а осмотревший его ветеринар выявил воспаление между когтями.

— Да, ему лучше. Сегодня сможешь сама убедиться.

Я взволнованно сжимаю вилку. Булат рассчитывал, что после ужина мы поедем к нему, а я не предупредила, что не смогу.

— Не получится… — виновато смотрю ему в глаза: — Извини… Просто Банди и так часто остается один из-за того, что я ночую у тебя, и я пообещала ему приехать домой сегодня.

Булат делает знак официанту повторить кофе и сосредотачивает взгляд на мне. Разочарован? Раздражен?

— В этой квартире много твоих вещей?

Я чувствую внезапное смятение этим неожиданным вопросом, не понимая, к чему он ведет.

— Не очень. Моя одежда, постельное белье… лежак Банди… посуда... Я хотела поменять кровать, но не успела…

— Немного, — перебивает Булат. — Завтра можно вызвать машину, чтобы перевезти их загород.

Если бы в моих силах было согнуть сталь, вилка в моей руке превратилась бы в баранку — так я ее сжала. И слова не могу вымолвить, потому что мне требуется время, чтобы поверить в услышанное.

— Ты имеешь в виду… Предлагаешь… Хочешь, чтобы я переехала к тебе?

Лицо Булата выглядит предельно серьезным, смотрит, не мигая.

— Ты ночуешь со мной пять дней из семи, и когда-то уже жила у меня. Что тебя так удивляет?

Что меня так удивляет? Все. Что ты это предлагаешь так запросто… Что фактически говоришь, что хочешь со мной жить.