Две полоски

На случай, если я вдруг встречу какую-нибудь японку и она не поймет, что у нее перед глазами.

- Японку, значит…

Я взяла в руку вилку. Просто, чтобы доесть омлет! Мирон заметно дернулся, косясь на столовый прибор в моей руке.

- Да я пошутил!

- Да я поняла!

Вилку я так и не положила. Хотя омлета больше не хотелось. Японку, значит… Это в какой ситуации надо оказаться, чтобы японке понадобилось читать иероглиф рядом с членом?!

- В общем, было так, - начал Мирон.

И замолчал, как будто подбирая слова.

- Ну? - подтолкнула я его к продолжению рассказа.

- Мы с друзьями выпили. Эм… Много выпили. Очень. А они у меня те еще шутники. Так вот, один из моих друзей фанат татуировок. Весь забит, живого места нет. Ему пришла в голову гениальная идея отвезти меня в салон. А там мастер-японец. И… вот. Такие у меня друзья! - закончил Мирон.

- А как друга зовут? - спросила я.

Сама не знаю, зачем мне его имя.

- Кабан, - выдал Мирон. - В смысле… Серый. Э-э-э. Сережа его зовут, вот!

Так разволновался, даже вспотел, бедный.

А чего он, собственно, волнуется?

Странные, конечно, у него друзья. И время они проводят оригинально. Говорят, по друзьям можно судить о человеке. Что ж, я не удивлена. Мирон изначально не был похож на примерного мальчика.

Но раньше я не особо задумывалась о его образе жизни. А сейчас задумалась. Он напивается, куролесит, снимает девчонок в барах. На работе о нем ходят слухи… Наверное, не без оснований.

Я что, ревную? Скорее, злюсь.

***

Мирон

Штирлиц давно не был так близок к провалу. Я прекрасно помню ту ночь, вернее, уже утро, когда заполучил свою громкую татуировку. Как утверждал мастер-японец, она означает не просто “член”, а “огромный член, как у коня”.

Но я скромно опустил подробности надписи. Так же, как подробности той вечеринки. Да, со мной были друзья. Но не только. Девушки тоже были. Причем не самого примерного поведения. Это была вечеринка, переходящая в оргию.

Кабан воодушевился, разбудил своего мастера, пообещал мешок денег и поволок меня в салон. Мы завалились туда толпой, все ржали и прикалывались надо мной, я был пьян и чрезвычайно весел…

А наутро подумал - ну, пусть татуха остается. В ней все правда.

Аленка быстро собралась и мы поехали на работу. Она была задумчивой, время от времени я ловил на себе ее изучающий взгляд.