Доза красивого яда (ЛП)

Того, что он уже выпил, достаточно, чтобы сделать эту игру плохой идеей.

Она кивает и подмигивает мне, прежде чем встать. — Кому-нибудь нужно что-нибудь изнутри?

Все качают головами, и она направляется к дому, но, проходя мимо Хейса, обязательно опрокидывает его пиво, проливая содержимое на траву. И он слишком пьян, чтобы заметить.

— Хорошо, — говорит Кэм. — Оуэн. Настало время расплаты, ублюдок. Правда или действие?

— Правда.

Все парни смеются, когда Кэм называет его киской. — Это правда, что ты тайно встречаешься со своей сводной сестрой?

У меня отвисает челюсть, когда Оуэн откидывает голову назад, громко смеясь.

— Нет, я с ней не встречаюсь, — отвечает он. — Тем не менее, я трахаю ее.

— Что за черт! — кричит Эйден, размахивая руками в воздухе.

Но Оуэну не стыдно. — Что? Мы же не выросли вместе. Мы даже никогда не жили в одном доме.

Мали возвращается в самый подходящий момент и садится на корточки рядом с креслом Хейса. — Что я пропустила?

Хейс, должно быть, не услышал, как она подошла, потому что он подпрыгивает.

— Моя мать?

Никто больше не обращает внимания, но я наблюдаю, как она меняет его пролитое пиво на другое. Однако, судя по тому, что оно уже открыто, я знаю, что она наполнила его безалкогольным пивом.

Трюк, который она использовала против меня, когда я однажды ночью немного вышла из-под контроля.

— Но серьезно, — говорит она, вставая и снова садясь рядом со мной.

— У Оуэна склонность к инцесту, — шутит Эйден.

Мали съеживается, когда Оуэн защищается. — Отвали. Мы едва ли даже родственники. Они женаты всего около шести месяцев.

— Черт возьми, Оуэн, — дразнит Мали. — Не думала, что ты из таких.

— Да пошли вы все, — ворчит он, а затем поворачивается к Хейсу так, что у меня волосы на руках встают дыбом. — Говоря о людях, которых мы трахаем… Эйч, правда или действие?

На это нет простого ответа.

— Действие, — уверенно говорит он.

Оуэн откидывается на спинку стула. — Позвони девушке, на которой ты так зациклился в последнее время.

Хейсу удается выдавить смешок, когда он опускает голову. — Мы, э-э… мы на самом деле больше не разговариваем.