Дядя самых честных правил 9

— Брось, Серафим, какие титулы между друзьями? Будем на «ты», как старые боевые товарищи.

Титулами мы практически равны, вместе воевали, так что никакого урона для чести в таком обращении не было. Серафим кивнул и непринуждённо стал называть меня по имени.

Вот за что молодой Волконский мне симпатичен как человек, так это за его лёгкость и незлобивый характер. После той выволочки, что я устроил ему при первом знакомстве, другой бы затаил обиду и попытался свести счёты. Серафим же признал свою неправоту и позже немало помог мне стать своим среди офицеров.

— Разреши представить тебе мою ученицу Татьяну Алексеевну Ларину.

Волконский поцеловал девушке руку, наговорил кучу комплиментов, но остался в рамках положенных приличий. Я пригласил его к столу и во время обеда спросил:"

"— Какими судьбами во Флоренции?

Вздохнув, Серафим рассказал, что последний год был помощником у российского посланника в Риме.

— Ты его, скорее всего, знаешь, Головин Никита Фёдорович.

— Имя вроде слышал, но не знаком.

Серафим вздохнул ещё раз и неопределённо покачал головой.

— Как тебе сказать. Вроде бы не дурак, но слабохарактерный и подкаблучник. Всеми делами, по сути, занимается его жена Анастасия Николаевна.

Я еле сдержался, чтобы не хлопнуть ладонью себя по лбу. Точно! Вспомнил! Головин — это же жених Ягужинской, которого она упоминала в нашу последнюю встречу. И тогда же она говорила, что собирается с ним в Рим.

— Если нужно будет решить какой-то вопрос, то проще всего действовать через неё, — Серафим усмехнулся.

— Спасибо, учту на будущее. Это она тебя отправила во Флоренцию?

— Она «отправила» меня обратно в Петербург, — Серафим отвёл взгляд и поджал губы. — Моя помощь посланнику больше не требуется.

Кажется, я догадываюсь, что там у них произошло. Неужели, Ягужинской стало мало мужа и она позарилась на Волконского?

— Впрочем, это и к лучшему, — Серафим встряхнулся и снова расплылся в улыбке.

Мы ещё поболтали о пустяках, о Риме и порядках в Вечном городе. Серафим развлёк нас байками о Ватикане, рассказывая их в лицах. Но я видел, что у Волконского есть ко мне дело, которое он хотел бы обсудить наедине.

Я предоставил ему такую возможность. После обеда Таня нас оставила, а мы вышли прогуляться в сад.