Дядя самых честных правил 9

Честное слово, не вижу.

— Вот тебе и средство от поднятых, Дима. Он тебя зарубит или спалит дотла, а ты его даже не заметишь.

— Подавится, — зло сплюнул Киж. — Я его по запаху найду и на кусочки порежу. Или увижу, куда вы заклятья кидаете, и подберусь.

— Не суйся, ещё раз говорю. Возьми на себя мелочь, остальное моё дело.

Инквизиторы вдруг остановились шагах в ста от нас. Седой легко, будто ему было лет двадцать, спрыгнул с коня и вышел вперёд. Да уж, Талант у него просто полыхает! Непросто будет справиться с таким святым отцом.

Подняв руку, седой приказал спутникам оставаться на месте, а сам не спеша двинулся ко мне.

— Добрый день, светлейший князь! — крикнул он мне на чистом русском языке. — Могу ли я с вами поговорить?

— Стой здесь, — шепнул я Кижу и пошёл навстречу седому.

* * *Мы встретились с ним точно на половине пути, будто два военачальника между двумя армиями, пришедшими на битву.

— Рад встретиться с вами лично, светлейший князь.

Седой приветливо улыбнулся.

— С кем имею честь?

— Отец Вильгельм Баскервильский, к вашим услугам, — он заменил поклон кивком.

— Ваше высокопреосвященство, — я кивнул в ответ.

— Можете называть меня монсеньор, светлейший князь.

— Тогда называйте меня по имени-отчеству, монсеньор.

— Я не сильно отвлекаю вас от дел, Константин Платонович? — В голосе инквизитора послышалась ирония. — Не откажете мне в небольшой беседе?

— Как я могу отказать столь любезному собеседнику? Может, присядем? Как говорят у нас в России, в ногах правды нет.

Киж посмотрел на меня с удивлением, но быстро с ним справился и кинулся к дормезу. Через минуту он уже разложил возле нас два складных кресла и вернулся на исходную позицию.

— Полагаю, — инквизитор хмыкнул, устроившись напротив меня, — для приятного разговора стоит принести ещё и вина.

Он поднял руку и хитро щёлкнул пальцами. Один из его монахов тут же спешился, вытащил из седельной сумки пузатую бутылку, два серебряных стакана и бегом принёс их патрону.

— Попробуйте, — инквизитор лично разлил вино и подал мне стакан, — это фалернское. Оно уже не то, что было во времена Римской империи, но его вкус ни с чем не спутаешь.

Я не обольщался его любезностью. Даже подвесив меня на дыбе, инквизитор будет ласково уговаривать покаяться и признаться в ереси. Наша беседа, эти стульчики и вино всего лишь игра и дань хорошим манерам.

— Да, интересный букет.