Чёрная сова

Он достал полевые книжки и устроился за барной стойкой:

— Ты ложись, я выспался.

Каждый раз по вечерам он проверял всю дневную работу, а для этого годился только Севин нудный математический характер, поэтому они привозили материалы съёмки самого высшего качества, и Куренков выписывал им премии. Андрей непроизвольно перевёл дух, будто сам вынырнул из пелены безрассудства, и с удовольствием забрался в спальный мешок. Подмывало спросить, почему он прибежал на Укок в странной одежде, но лучше было сейчас не напоминать о прошлом.

Терехов уснул с этими мыслями, а на рассвете его разбудил Сева. Оказывается, он уже приготовил завтрак, переоделся в солдатский камуфляж и был готов приступить к работе.

— Андрей Саныч, я проверил материалы, — самоуглублённо заявил он.

Странное дело: его возвращение в реальность почему-то не обрадовало. К тому же Терехов вспомнил о пропавшем нивелире, из-за чего и пришлось взять цифры с потолка.

— Устраним, — пообещал он.

— А где у нас рабочий нивелир? Посмотрел — только резервный.

— Потерял, — признался Терехов.

— Зачем солдатам нивелир?

— Кто их знает. За девками подсматривать на пляже.

Сева выглядел абсолютно вменяемым и разумным.

— На каком пляже, Андрей? Откуда здесь пляжи?

Сразу же после завтрака они отправились к озеру тянуть нивелирный ход. И тут, на реперной точке, где вчера Андрей устанавливал треногу, оказался исчезнувший нивелир! Стоял как ни в чём не бывало, причём совершенно сухой. То есть очутился тут уже после вчерашнего ночного снега, к утру растаявшего.

— А ты на солдат грешил, — удовлетворённо произнёс Сева.

— Сам виноват, — буркнул Терехов, и показалось, что от инструмента пахнуло ландышем.

Однако напарник ничего такого не заметил, занимаясь установкой треноги: должно быть и нюх потерял. Андрей спрятал пропажу в футляр и засунул в свой рюкзак. Пока тянули ход, он всё время непроизвольно озирался, принюхивался и ловил себя на этой мысли. Севина болезнь оказалась заразительной...