Чёрная сова

— Про шаманку тоже.

— Ёлкин большой мастер... наводить мистический ужас! Не слушайте его, с ума сведёт. От его бредней уже и мне мерещится.

Андрей вспомнил свою неудачную охоту на лошадей и перерезанный аркан.

— Нет, Андрюха всегда с головой дружил, — Рубежов вроде бы приходил в себя. — Это здесь, под воздействием всеобщего психоза слегка свихнулся. И мне всё время талдычит, искушает, змей... Добыть рог единорога! Озолотиться можно... А их в природе быть не должно! Сказки!

— А Мешкову повезло, — серьёзно отпарировал Терехов.

— Вы Мешкова знаете?

— Не знаю, но говорят...

— Ёлкин нагородил! Ну где бы Мешков настоящий рог взял? От козерога рог втюхал, вот ему и переломали кости!

— Кто переломал? Духи?

— Какие духи?! Мужики, которым втюхал!

— Но ведь кто-то ездит на угнанных гнедых жеребцах?

Рубежов прятался за насмешливым тоном, и делал это неумело.

— Верно, угоняет и катается. Даже имя у этого духа есть — Ланда.

Перед глазами Терехова встал замерзающий, покрытый инеем турист, бормочущий это имя.

"— Про Ланду тоже слышал.

— Кто тут про неё не слышал? Можно сказать, местная достопримечательность. Вторая после принцессы Укока. Но с претензией на первую! Алтайцы её «кара мегиртке» зовут, уважительно так, боятся...

— А что это значит?

— Хрен знает, не говорят. А мы Маргариткой прозвали. Навертит себе метровую причёску, нарядится под шаманку и катается. Иногда днём в маске, но голая скачет, в одной своей шапке. В общем, та ещё Маргаритка.

— И командира тоже она свела с ума?

— Лунохода? Так это же его бывшая подруга!

— Подруга Репьёва? — изумился Терехов. — Она же, вроде, с туристами сбежала.

— Вторая сбежала. А Ланда на Укоке осталась. Капитан привёз её, когда археологи тот самый курган рыли. Звал её Ландышем...

— Откуда привёз?

Рубежов помялся.

— Точно не знаю, где отыскал этот цветок, но вроде на каком-то вернисаже.

— Это её рисунки? С уродами?

— А чьи? Когда-то весь этот кунг в картинах был. Луноход трепетал перед ней, на раскопки к учёным отправлял, стрелять учил, верхом ездить. Почти год возился, жениться хотел.

— И что?

— Это же застава! Двадцать пять голодных мужиков — и все как на подбор... У девчонки крышу и снесло, вообразила себя принцессой.