Чёрная сова

Вышла, а там ветер! Она же и так неустойчиво ходила со своим синдромом, наверняка упала — и её могло унести, укатить по льду, поскольку большеватая оленья малица здорово парусит, при хорошей метели будет с ног валить.

Терехов отцепил нарту и запустил снегоход. Сразу же врубил дальний свет и съехал на лёд. Для начала он заложил круг в пару километров близ чума и ничего не обнаружил. Озеро в этом месте было самым широким, искать маленького человека на таком поле, что иголку в стогу сена: фарами не осветишь, да она может и уйти из-под луча света, сделав всего несколько шагов в сторону! Если её понесло, то вдоль озера, до ближайшего тороса и снежного перемёта, где может зацепиться.

Он проехал километров девять по ветру, когда заметил среди льда каменный остров, от которого в обе стороны к берегам тянулись снежные заструги. Ловушка для унесённых ветром была надёжной! Терехов проехал вдоль неё до острова, затем до противоположного берега, а это ещё километров шесть, и тут двигатель взревел на высоких оборотах и заглох.

А к вечеру потеплело градусов до пяти мороза, и ветер набирал силу, причём, если всё время дул в спину, то теперь будет встречным. Он прикинул, как далеко уехал от чума и нарты с бензином, получалось по прямой — километров пятнадцать, если не больше.

Озёрная долина, врезанная в горный массив плато, была ещё и руслом воздушных потоков. Здесь наверняка летом гудели шторма, а зимой свирепствовали метели, и дыхание Ламы было дыханием его ветров. Утеплённые сапоги с рубчатой пластиковой подошвой нормально держали чистый лёд, но сухая снежная позёмка только напоминала с виду соль, на самом деле становилась скользкой прокладкой.

Теперь он был уверен, что чёрную сову ночью унесло, и она где-то борется со стихией на ледяном поле.