Чёрная сова

К концу второго месяца на Укоке Андрея уже не удивляли подобные разговоры, но он никак не мог сладить со своим нравом: когда слышал нечто полубезумное, вздорное, не мог удержаться от язвительности. Он чувствовал: это защитная реакция, чтобы самому не спятить.

— Зачем? — спросил Терехов. — Мне показалось, что ей и там неплохо.

Шаман полутонов не уловил.

— Ланду надо избавить от духа шаманки! — воскликнул он. — Разве вы не заметили — она же страдает! Не может видеть белого света и покидает чертоги только по ночам!

— Ну вот, а говорили — не избавить! — заметил Терехов.

От волнения Мешков и смысл улавливал с трудом.

— Как выманить в наш мир?

— Нет, как избавить от духа!

— Да, я знаю, как, — уверенно заявил он. — И вы мне в этом поможете. Для её же блага. Ведь она просила вас о помощи?

— Не просила...

— То есть как не просила? Она же позвала, чтобы вы ей помогли! Избавиться от духа!

— Ланда не просила, — клятвенно признался Терехов, что на самом деле было почти правдой.

Тот окончательно растерялся.

— Что же вы делали в чертогах?

Андрея опять подмывало поиздеваться, но теперь уже над его любвеобильностью, сказать впрямую или намекнуть на личные отношения: мол, что могут делать мужчина и женщина, оставшись наедине в подземном бункере? Но шаман мог воспринять всё всерьёз.

— Ланда показала свои картины, — признался он. — И я уехал...

Он не успел договорить, как пожалел о сказанном. Мешков отшатнулся.

— Картины?!

Терехов такой реакции не ожидал и запоздало понял, что проболтался.

— Она показала вам картины?! — шаман начинал вибрировать и тонко звенеть, как ложечка в железнодорожном стакане.

— Показала, — меланхолично обронил Андрей, справляясь с замешательством.

— И вы видели их?! — чему-то ужаснулся шаман. — Своими глазами?

— Чьими же ещё?

Мешков на какое-то время обвял, но в следующий миг только что руками в него не вцепился — мешал топор и костыли.

— Это меняет дело! Их много? Картин?!

— Не считал, много...

— Тогда не нужно выманивать. Ни в коем случае! А что вы можете сказать о картинах?

— Я не большой ценитель живописи, — уклонился Андрей, чувствуя, как шаман опять начинает трястись от перевозбуждения и вот-вот впадёт в транс.

— Ну что там на них изображено? Что?

— Мазня какая-то! А вы разве не видели?

Шаман наконец-то бросил инструменты, мешающие ему жестикулировать.