Блог демона Шаакси, или адская работёнка

Впрочем, всё перечисленное для их отношений всегда было своего рода константой.

— Что же, коль мы обменялись комплиментами, перейду к угрозам: не смей проиграть, Легион, — сказала архангел Сариэль, и свет её, слепящий и режущий, распространился вокруг почти всесильным потоком. — Если уж я уступаю тебе и закрываю глаза на эту игру, знай: если она всё же кончится смертью моего друга, ты пожалеешь. Действительно пожалеешь.

Легион не сдержал широкой ухмылки.

— Шантаж, а теперь вот угрозы… В некоторых вопросах, светлейшая, ты всё же типичный ангел.

— Как и ты, Светоносный."

"Легион рассмеялся и впился ей в губы жадным, голодным поцелуем.

У неё был вкус гордыни, и тёмной страсти, и Йоля.

А ведь он скучал… сколько их уже судьба не сталкивала на кривой дорожке — двести лет? Триста? Даже если нахальный помоечный голубь всё же сдохнет, снова ради разнообразия сыграть в непримиримых врагов будет весело.

Она отстранилась.

— Сильно пожалеешь, Светоносный.

Он улыбнулся, как ребёнок, которому посулили вкусную конфету:

— Я запомню.

Сариэль хмыкнула, развернулась и стремительно пошла прочь.

Легион дождался, пока перестук каблуков затихнет в пустых коридорах, и задумчиво материализовал на столе бокал неразбавленной гордыни.

Это было слишком просто. Что нашло на Сари? Теряет хватку? Или всё же ей не так уж важно, что станет с так называемым “другом”?

— Интересно, — пробормотал он почти что разочарованно.

Легион повертел бокал в руках, а потом прикончил его одним глотком: в его кабинете наверху как раз изучает книжечки и любуется видами один вполне себе называемый Пророк, которому он обещал показать Город. Заскучал небось…

Легион мысленно потянулся к обожаемому другу — и вдруг понял, во что на самом деле играла Сариэль: Пророка не было.

Мир вокруг идёт трещинами.

В небе над отражением начинает собираться самый настоящий шквал, и молнии бьют во все стороны. Пространство кривится, меняется, искажается, рушится, как карточный дом.

Облик того, кто называет себя Легионом, мерцает и тает, не выдерживая напора того, что беснуется внутри.