Брачные контракты

Изначально, разумеется, дома переходили Жожелю, как моё приданое, но прямо там, на подписании бумажек, он передавал их своей матери в «бессрочное пользование». Фактически – дарил.

Получается, в выигрыше оставались все. Вряд ли кир Пунта нашла бы своему сыну невесту с десятком домов. А когда она, в смысле – я, помрёт – дома так и останутся у неё. А и не помрёт невестка – ничего страшного. Куда она пойдёт голая и босая?!

Храм закрывал глаза на моё нежелание идти замуж за маленький сувенир, Васса получала свой скромный подарок…

Твари какие!

Ну, ничего-ничего… Память у меня прекрасная.

Спала я крепко, встала отдохнувшей и готовой к бою. Кучер с коляской уже дожидался меня у крыльца, и я велела отвезти меня к кир Лиссе.

— Добрый день, кир Стефания! Вы сегодня прекрасно выглядите!

— Кир Лисса, поверьте, если бы видели меня вчера, вы нашли бы, что сегодня я выгляжу почти божественно! Я в неоплатном долгу у вас, дорогая вы моя спасительница!

— Всё же я не ошиблась и вас заперли?

— Да. На хлебе и воде, кир Лисса.

Кир Лисса передёрнула плечами.

— Не хотите ли чаю, милая кир Стефания? У меня есть прекрасное варенье и отличный руст.

Я заявила, что хочу всё, что она только мне предложит. Но слово «пайк» было мне совершенно незнакомо. Лана, служанка кир Лиссы, споро накрыла стол и поставила десертные тарелочки. Маленькая треугольная пиалка с вареньем и такая же – с песочным печеньем. Вместо привычной вилочки – элегантные серебряные щипчики.

Разговор за чаем начался с обсуждения моего «ареста», моих планов на будущее, а потом плавно и незаметно перешёл к биографии кир Лиссы.

— Ой, милая кир Стефания, как же я умоляла мать не отдавать меня замуж! Ведь ему тогда, страшно сказать, больше пятидесяти лет было! Чудо ещё, что я смогла забеременеть! Воистину – Божье чудо! Ах, как он злился, что родилась девочка… Бил? Ну, бывало, что и бил… И меня, и Майе доставалось, как только она подросла немного.

— Ваш муж жив?!

— Да, потому и соседи злобятся. Если бы он умер раньше, то, по старому завещанию, часть домов ушла бы храму, часть – его брату двоюродному, мужу кир Пунты.