Безбашенная

Мое тело поощряет любые его инициативы множественными оргазмами, которые выдает теперь не зависимо от того, что мы твоим.

Мозг отключен, сердце шкалит, мы тонем в несдержанных хриплых стонах.

И периодически он начинает меня умолять, чтобы мы тормознули, но тут же сам срывается дальше, теряя контроль над собой."

"И наконец-то он дорывается, я чувствую это! Сегодня ему хватает всего! Его тело сминает меня, разрывает меня, взрывает меня!!

И кончая очередной раз, так, словно слетая с самой вершины американской горки мы исступленно надрывно постанывая падаем рядом.

— Остановись, мой маленький монстр… — умоляюще шепчет он. — Больше не могу.

— Последний разочек… — сажусь я верхом, и отправляюсь вниз в очередное путешествие по его потрясающему телу.

— Завтра ты будешь плакать, детка.

— Ты же вылечишь меня, доктор… я в тебя верю! — беру я в руку его оживающий член.

Смотри-ка ты… может еще!

Я твоей не владею душой, не владею телом,

Ничего не творила с тобой — ты сам всё сделал.

Как наркотик меня прими вместе с пыткой и счастьем,

Так всегда происходит с людьми, ослеплёнными страстью.

Глава 14 — Отращивать тормоза

Просыпаюсь от того, что кровать приходит в движение, Олег присаживается рядом.

— Ооо… — разлепляю я глаза. — Боже мой…

— И тебе доброе утро, — протягивает мне стакан воды. — «Жива ли ты девица?»

— Не-е-ет… — хриплю я, сводя бедра. — Я таки попала в ад? Это нечестно…

— Почему?

— Я же маленькая… чего творю не понимаю… — провокационно и болезненно улыбаюсь ему я.

Между ног ощутимо саднит, тело ломит, голова трескается. И во рту сухо, да.

В стакане очень предусмотрительно болтается трубочка, и я могу попить не вставая.

Руки трясутся…

— Но есть один плюс.

— Какой?

— Мой демон со мной.

Улыбается, опуская глаза.

— А теперь ближе к «телу», запоминай: Экстази и другая химия— это очень-очень плохо. Вот так, как сейчас.

— Аха…

— Только гораздо хуже. Потому что три четверти твоих вчерашних поползновений мне чудом удалось купировать.

— Да?… Ооо… чего ж так хреново-то?…

— Сосредоточься на этом ощущении.

— А ты вот затрахал меня до смерти вчера тоже с воспитательной целью? — подгибаю я колени, пытаясь хоть как-то повлиять на это саднящее ощущение.

— Не без этого, — делает он глоток из моего стакана. — Мне кажется, тебе иногда полезно позволять перебарщивать, чтобы ты сама отращивала себе тормоза.

— Какой ты… подбираю я слово. — Суровый дяденька!

— Теперь — да. Ты никогда, Женя, больше не голодаешь.