Безбашенная

Улыбнувшись, я начинаю играть языком, показывая им «порхания крыльев бабочки», «волны», «биения» и другие безумные кульбиты в своём рту, изгибая, сворачивая и разворачивая упругий язык всеми возможными способами. На пару секунд я торможу, чтобы облизать губки и сглотнуть слюну. И снова пускаю его в пляс в полной тишине. Желая превратить намёк в целостную картинку и сорвать их на эмоции, я тяну со стола руку Крис и прикладываю её средний палец к своему язычку, пускающему быстрые волны. Делаю глотательное движение с пальцем во рту и снова пускаю волны.

— Б*яяя… — падает лбом на стол Ожников, одновременно переворачивая свою рюмку.

Пальцы Олега проходятся между моих бёдер, вырывая из меня сорванный стон и заставляя задохнуться от неожиданных ощущений, захлопывая рот. Народ хором стонет, падая на свои места.

— Даже у меня встал… — шипит офигевший Костя. — Вундеркинд, блин.

— Это вообще чего было-то?! — Вецкий.

— Йога, милый! — хихикаю я, подмигивая потерявшему дар речи Ринату.

— Тоже так хочу-у-у! — Крис…

— Да, да, да, да… — сведя брови домиком, умоляюще смотрит на неё Лёха.

Посмеиваясь, наполняю перевёрнутые бокалы.

— Зачёт Аронову?

— Мхм… — нечленораздельно, но дружно.

ГЛАВА 32 — ОТПУСТИТЬ ТОРМОЗА (ЧАСТЬ 10).

Тост за здоровье игрока выпит, и я возвращаюсь на стол, садясь лицом к Аронову.

— Давайте-ка, чуть-чуть притормозим, — в сдающемся жесте поднимает руки Костя, следующий в очереди. — Во-первых, я ещё от твоего языка не отошёл, — машет он себе на лицо двумя руками, пытаясь охладиться, — а во-вторых, если я выпью ещё порцию, то меня — на вынос.

На самом деле мне хочется поиграть уже во что-нибудь другое, и я не спорю, ложась на спину. Ставлю ступни на бёдра Аронова и раскидываю руки перпендикулярно телу. Одна кисть достаётся Ожникову, вторая — Вецкому. Неоновые всполохи на высоком потолке кружат мою голову, а может быть, и не они. Может быть, это эмоции, изливающиеся из окружающих. Я их ем, проглатываю, не давясь. Они мне вставляют! Интересно, а может быть у меня передоз? От таких? Ядовитой любви Аронова нужно не так уж и много, чтобы загнуться.

Ожников рисует пальцем на моей ладошке. Олег, не торопясь, обувает меня. Застёгивает замочек. Утыкает каблучок себе высоко в бедро, практически в пах. Я чувствую, как его мышцы сопротивляются, но давлю с той силой, с которой он воткнул сам. Он любит немного садо. Его это заводит. Двигаю каблук в более чувствительное место…

Мне кажется, я опять заигрываюсь.