Безбашенная

И вижу как застывает… как по его коже сзади на шее идут мурашки… Я ловлю это его ощущение — падающего вниз живота удовольствия, и меня тоже сносит от него.

Пипец…

Шибари, значит, да?

Мы выживем?

Закидывая голову, он смотрит мне в глаза.

— Привет, подружка…

— Привет… — вдыхаю глубже его запах, но свой поцелуйный обряд начинаю с другого края. Там Лёха с Крис. Они сегодня мной уже поцелованы. Дальше мой Чеширский. Чмокаю его сзади в скулу, не дотянувшись до губ. Он что-то там веселое болтает. Потом дотягиваюсь до щеки Костика.

Дальше — Вецкий. Этот обойдется. Но подразнить никто не отменял! И я тискаю его, игриво придушивая. А он уже пьяный… И перехватывая меня за руки резко дергает, втягивая прямо через спинку дивана к себе на колени, под мой возмущенный вопль. Влепив ему парочку затрещин за выходку, я пытаюсь вырваться, но он в азарте стискивает меня сильнее.

— Вецкий! — негромко рявкает на него Олег, со стуком ставя стакан на стол.

— Ревнуешь, Аронов? — подъе*ывает его Вецкий, нахально улыбаясь.

Все это еще пока в формате баловства, но эмоции вспыхивают нешуточные.

Выкручиваясь, резко кусаю его за бицепс и он, дернувшись, нечаянно впечатывает мне локоть в солнечное сплетение.

И это неожиданно больно!

— Пи**ец… — загибаюсь я, задыхаясь и зажмуриваясь.

Шутки мгновенно заканчиваются — и все замолкают. Олег поднимается.

Вецкий прижимает свою ладонь поверх моей, словно пытаясь обезболить.

— Женька, прости… Не хотел.

Ну я собственно сама нарывалась. И он действительно жести не хотел. Просто поугорать со мной.

— Да ладно…

И я отрицательно качаю головой Олегу — не надо разборок.

Перебравшись через Рината, сажусь рядом с Ароновым. Инстинктивно! Просто потому что мне больно. И уже сев, догоняю это! Чёрт… А это очень сложно контролировать. И не только мне.

— Куда? — кладет он мне руку на живот под топиком.

— В солнечное.

— Идиот…

И мне легче от его руки!!

Тушите свет.

— Иди сюда, подружка, — втягивает он меня к себе на колени.

Его ладонь остается там, где болит.

А какого черта я не сопротивляюсь? Потому что мне больно, и я хочу его рук. Прячу лицо у него на шее. Мне стыдно за эту слабость, да. Ну убейте меня теперь! Подумаешь, посижу на коленях. Я могу и у Кости, и у Чеширского и даже у Лёхи так посидеть. Почему не могу у Аронова?

Потому что это очень эгоистично!

Но он просил не щадить его таким способом, и я обещала.

Удобно, да? — продолжаю жрать я себя.