Бархатный капкан

— Ремонт почти закончен! — отрапортовала Маргарита Витальевна. — Осталось только стены покрасить, паркет настелить. Ну, и двери врезать.

— Всего ничего, — усмехнулся Глеб.

— Стены два дня красятся, — невозмутимо посмотрела на него женщина. — А штукатурятся за две недели. Плюс шпаклевка. Чистовая отделка — это как минимум десять тысяч долларов.

— С документами все в порядке?"

"Квартира отличная, но Глебу расхотелось отдавать за нее девяносто тысяч. После такой покупки у него останется всего ничего, а с клуба он будет иметь не так уж и много, как хотелось бы.

— Да, конечно. И квартира свободна, никто в ней не прописан. И вселяться можно сразу. Подпишете договор, внесете аванс, и вселяйтесь. Я бы вам советовала не тянуть с договором, цены растут, хозяин в любой момент передумать может.

Глеб кивнул. Действительно, эта квартира стоила того, чтобы отдать за нее последние деньги. Это в самом деле элитный дом, если в нем жила дочь самого Роберта.

Договор Глеб подписал в клубе, там же внес и предоплату. Правда, ключи Маргарита Витальевна пообещала отдать только на следующий день. Впрочем, это его не расстроило. Квартира без ремонта, без мебели, жить в ней можно, но не обязательно.

А с ремонтом он разберется. На обои, полы и двери у него денег хватит.

— Ты чего такой грустный? — спросила Аллочка, когда ее тетка ушла.

— Да как-то навалилось все, — пожал он плечами. — Клуб, квартира…

— А это плохо? — удивленно повела она бровью.

— Хорошо. Даже очень. Только ощущение такое, как будто я это все не заработал.

— А ты заработал?

— Еще как!

— Даже не буду спрашивать как.

— И не надо.

— И не буду… — Девушка села на подлокотник его кресла, обняла его за плечи.

Глеб захмелел от ощущения близости ее тела.

— Надо бы обмыть сделку, — сказала она, поднимаясь. — Заодно хандру одолеешь… Должен же кто-то позаботиться о тебе.

Она вышла из кабинета, вернулась с бутылкой коньяка, поставила на стол два бокала.

— Еще не вечер, — сказал он, в сомнении качая головой.

— Вечером я не смогу. У меня рабочий день до шести. С утра и до вечера. Рудольфа это устраивало. Я, конечно, могу задержаться, но ненадолго. И не сегодня… — с сожалением сказала она.