Золушка по имени Грейс

– Бросай свое тряпье в угол, сестрица. Вряд ли это можно будет еще раз надеть.

Я не стала сопротивляться или возражать. Сняла провонявшуюся туалетом одежду, скинула бельё и, как была, голышом, открыла дверь в углу.

Ванная комната была роскошна, под стать особняку. Мрамор, позолота, зеркала. Махровые простыни и баночки с благовониями. Синтия, брезгливо морщась, плеснула в воду пены для ванн. Она ухитрилась обрызгаться с ног до головы. Тварь безрукая… ничего, надеюсь, твоя жизнь с этим бароном будет долгой и трудной.

Думать про Люцию я не могла. И дело даже не в том, что я не ожидала предательства. Да, конечно, не ожидала, а кто бы ждал-то на моем месте? Но сама мысль, что человек, которого я воспринимала родным и близким, член нашей группы, готов уничтожить всё, чего мы добились… Думать об этом было нестерпимо больно.

Но горячая вода и запах фрезии от благовоний несколько расслабили меня.

– Мама, она сама голову не промоет.

– Ты же не ожидаешь, детка, что это буду делать я?

– Ну, тогда подвинься. Если ты еще не заметила, барон Мардон строгий начальник. Мне не хотелось бы его сердить!

– Это тебе он начальник! А мне – жених!

– Мама, мне очень-очень жаль, но ты – редкостная дура. Он не барон и не Мардон, ты что, не понимаешь? И, вполне возможно, давно и счастливо женат.

Синтия фыркнула… Она явно не поверила словам Люции. Просто поражает, как можно быть такой самовлюбленной идиоткой. Всю жизнь плясать на одних граблях. Но она отошла вглубь ванной комнаты и устроилась в удобном кресле возле очаровательной ширмы. Думаю, за ширмой скрыты нормальные «удобства».

Люция накинула на себя один из висящих на вешалке махровых халатов, расстегнула и подвернула манжеты платья и, повернувшись спиной к маман, мгновенно выдернула из прически две розовых жемчужины.

– Не глотай и не раскусывай!

– Что-что? Я не расслышала… Вода шумит, я тебя плохо слышу… – Синтия поленилась даже встать и подойти, так и спросила с места.