Жестокие игры в любовь

Так что не рассчитывайте, что мы тут пошумим и спустим всё на тормозах. Нет. Ответит каждый, но тот, кто…

— Это я, — перебил её речь голос Колесникова.

Он встал из-за парты. С минуту в классе стояла гробовая тишина.

— Это я виноват, — повторил он.

Мика обернулась, сначала не понимая даже, что он имеет в виду. Впрочем, как и все.

— О чём ты, Женя? — спросила классная недоумённо.

Колесников молчал, ни на кого не глядя.

— Ты хочешь сказать, что это ты…? Ты… оболгал Мику?

Тут он поднял глаза, посмотрел сначала на классную, затем — на Мику, которая словно окаменела в эту минуту.

— Как? Как же так? Зачем?!

— Я не хотел. Я не думал, что так получится. Не думал, что все будут так… — Он снова бросил в неё взгляд. — Прости, Мика, я правда не хотел, чтобы так всё вышло…

Он смотрел на неё с болью, но разве его боль могла сравниться с той, что взвыла сейчас внутри неё. Взревела так, что воздух из лёгких выбило, будто её наотмашь ударили. Так, что все внутренности, казалось, скрутило в тугой узел.

Она отвернулась и оцепенела.

Вера что-то нашёптывала, но Мика не слышала, смотрела перед собой невидящим взором. В голове стучало: это он… это всё же он… Пусть не с его подачи началась травля, но он выдумал про неё эту мерзость. И он запустил её как заразу…

Её била дрожь так, что пришлось кулаки стиснуть. И продышаться бы. Почему-то резко перестало хватать воздуха.

Классная ещё причитала после его признания, разглагольствовала о чём-то — всё это проходило мимо. Лишь звонок с урока вывел Мику из ступора.

— Хорошо, конечно, что ты признался, — обескураженно произнесла классная, — будем решать дальше, что делать. После уроков…

Она первой вышла из кабинета. Остальные расходиться не спешили, тихо переговаривались, складывая учебники. Мика поднялась, почти не отдавая себе отчёта. Это было не продуманное решение, а, скорее, порыв. Но такой, что противиться ему, казалось, невозможно.

Она прошла к парте Колесникова, остановилась напротив него. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.

Все кругом затихли в растерянности, замерли, наблюдая.

— Женя, прости меня, пожалуйста, — произнесла Мика. Голос немного дрожал, но и неудивительно. Внутри её так колотило, словно в лихорадке. — За то, что я тебе тогда столько всего плохого наговорила. Я не должна была. Почему я так сделала, тебе объяснит Лёша Ивлев. Но я всё равно была неправа… За это извини.