Жестокие игры в любовь

Вера не стала ходить вокруг да около и спросила в лоб:

— Скажи честно, ты спорил с Колесниковым?

Он сморгнул, явно не понимая вопроса. Даже улыбаться перестал.

— Когда? О чём?

— В прошлом месяце. Насчёт Мики.

Жоржик выглядел искренне озадаченным. Несколько секунд хмурился, соображал. Вскользь посмотрел на Мику, причём так посмотрел, что ей не по себе стало. Не сально, не с издёвкой, а чуть ли не с ненавистью и… презрением.

— Да ну тебя, Тиша, — сказал в конце концов. — Какую-то фигню придумала…

Превозмогая себя, Мика всё же обратилась к нему.

— Я знаю про ваш спор. Вы с ним на меня поспорили в тот день, когда были соревнования в ""Старте"" или накануне. А когда я… когда послала его, ты же ему потом сказал, мол, Онегин, учись проигрывать. Я слышала.

Жоржик смотрел на неё, не скрывая неприязни. И это не было театром, он правда очень плохо к ней относился — она чувствовала. Но откуда такой негатив? Что она ему сделала? Неужели всё это из-за урока?

Но это как-то несоразмерно. Ладно, она не сбежала со всеми — можно злиться, негодовать, возмущаться, как другие.

Жоржик же испытывал к ней что-то сродни отвращению. Как будто она лично ему жизнь испоганила. И этот извечный клоун казался сейчас абсолютно серьёзным и честным в своей неприязни. Он и слов подбирать не стал, сказал грубо, с пренебрежением:

— Дура, что ли? Нужна ты ему, спорить на тебя.

Проглотив грубость с каменным лицом, Мика твёрдо повторила:

— Ты ему сказал: «Подкатил так подкатил». И вот это: «Умей проигрывать» — твои были слова.

Не чьи-то, а твои. Если я дура, то ты просто… трепло.

— Да мне пофиг, что ты обо мне думаешь, — брезгливо скривился он и пошёл дальше, игнорируя попытки Веры остановить его.

Но позже, перед последним уроком, она его всё-таки, видимо, припёрла к стеночке. Потому что затем доложила Мике:"

"— Говорила же я тебе, не спорили они! Жоржик сказал, что перед соревнованиями пацаны Женьку просто спросили, типа, чего это он разбежался с Рогозиной. И он сказал, что ему другая нравится. Ты! И тогда Жоржик ему сказал, мол, синица лучше журавля, а ты, типа, такая, что на кривой козе к тебе не подъедешь.

А Онегин ему на это… ну как обычно в своём духе: «Ты не подъедешь, а я — подъеду». Вот и всё. Весь их разговор. И никакого спора не было в помине!

31

— Никакого спора не было!

Вера выпалила это на одном дыхании и уставилась на Мику, ожидая реакции. Но та растерянно молчала.

— Может, ты неправильно поняла? — спросила Вера.

— Но… — растерялась Мика.