Жестокие игры в любовь

Мика лишь проводила его долгим растерянным взглядом, чувствуя, как сердце, которое весь их разговор бесновалось, теперь сжалось в тугой болезненный комок и как будто затихло…

45

Оторопь прошла, но накатила слабость. Мика даже на скамейку присела. Дома она сразу разрыдалась бы и выплеснула обиду со слезами. Но тут, на людях, приходилось всё держать в себе.

Она достала из сумки бутылку воды, купленную для бабушки, и сделала несколько жадных глотков. Сердце понемногу успокоилось. Только бы не думать сейчас про эту дурацкую встречу с Колесниковым, не прокручивать в уме его слова, которые вроде бы ничего оскорбительного не несли, но, получается, то, что для неё было так важно, для него уже ровным счётом ничего не значит.

Ну и ладно, решила Мика. Больно, да, но она переживёт, и не такое переживала. Хотя на душе осела горечь.

К будничным делам её вернул телефонный звонок.

Звонили из кадрового агентства, где Мика недели две назад оставляла резюме. Пригласили подъехать, и она охотно согласилась.

Да, эта встреча с Колесниковым страшно её расстроила, даже выбила из колеи, но зато как вовремя поступило это приглашение!

Наконец и нужная маршрутка подошла. Мика заняла место у окна, безучастно глядя на проплывающие мимо дома, пока взгляд не выхватил красный спорткар, припаркованный на тихой улочке в тени тополей, в трёх кварталах от их остановки.

Сердце тут же ёкнуло. И она сама на себя разозлилась: что за глупая реакция? Может, это вообще не он? А даже если и он — не плевать ли после его слов? Плевать, согласилась со своими доводами Мика.

Телефон снова загудел в недрах сумки. На этот раз звонила мать. Мика вспомнила с досадой, что они же договорились о встрече. В эту пятницу сначала хотели увидеться, но мать буквально на полпути развернула её с дороги. Борис Германович тогда явился раньше времени, и мать в панике всё отменила. А вчера вновь позвала — он, оказывается, укатил куда-то в командировку.

"Мика чувствовала, что там у матери совсем всё плохо. И она, правда, за неё очень беспокоилась, но сейчас вдаваться в её тяготы не то чтобы не хотелось, а просто не было сил. В себя бы хоть сначала прийти.

Она даже хотела перенести их встречу, но мать вдруг разрыдалась.