Жестокие игры в любовь

Но тут же представила, как он спросит: а где? И она промямлит: давай сходим в кафе? Иными словами, напросится на новую встречу с ним, словно на свидание.

Почему-то, когда она думала об этом вчера, это не казалось таким глупым и жалким, как сейчас. Но главное не это. А то, что по его взгляду или, может, по выражению лица, или по невидимым флюидам, исходящим от него, Мика вдруг чётко осознала — он не хочет с ней разговаривать. Он и согласился лишь из вежливости, стремясь при этом поскорее уйти. И если между ними когда-то раньше была стена, то сейчас — бездонная пропасть.

И навязывать ему ещё какую-то встречу было бы просто унизительно.

Всё это так обескуражило, что Мика еле собралась с мыслями. Только когда он посмотрел на часы, она, нервно вздохнув, вымолвила:

— Я хотела сказать, что всё знаю. То есть знаю про то, что это не ты тогда распустил обо мне слухи. Я видела Соню. Она призналась. Я… — Мика снова разволновалась. Вспомнилась та пощечина и его отчаянный взгляд. Вспомнилось, как чуть позже он прибежал к ней домой.

Какое у него было тогда лицо! С таким лицом срываются с мостов и крыш, потому что невмоготу жить дальше. Только она ничего этого не хотела в тот момент замечать, упиваясь своим горем. Сердце защемило, и голос дрогнул: — Если бы я знала… я бы…

В глазах зажгло. Только бы не расплакаться у людей на виду! Она закусила до боли губу, пытаясь успокоиться.

— Да перестань, — отмахнулся он. — Столько лет прошло, чего вспоминать? Было и было, какая, в принципе, разница? Ну ладно, пока…

Он обошёл её, но Мика уже громче и увереннее — откуда только силы взялись — бросила ему вслед:

— Мне почему-то кажется, что Лёша тебе ничего не рассказал.

Я тогда не пошла на свидание и потом оскорбила тебя, потому что он сказал, что ты на меня поспорил. Ну, что ты меня сможешь… что я с тобой пересплю.

Он остановился, оглянулся. Но смотрел не на неё, а куда-то в сторону. Ну хоть не показывал всем видом, что ему скучно и некогда.

Но, боже, как тяжело давалось каждое слово! И ком в груди никак не проходил.

— И я поверила… Прости меня… — в горле пересохло, и последние слова вышли хрипло и надтреснуто. Она облизнула губы, но в горле все равно першило от сухости.

Он неспешно перевёл на неё нечитаемый взгляд. Затем губы его тронула еле заметная улыбка.

— Да брось. Я уж и думать про то забыл. И ты тоже не заморачивайся.

Он направился к тому самому красному спорткару, сел и умчался.