Девочка для генерала

А если и пересекутся… Нет, лучше бы больше не пересекались. Никогда.

Другая же часть Кати говорила, что хозяйка слишком наивная. Что-то происходило вокруг неё такое, о чем она даже не догадывалась. Даже помыслить не могла.

Появление Коваля – совпадение? Может быть, а может, и нет.

Господи, да какая, по сути, разница…

Катя легла на постель и прикрыла глаза.

Всё.

От неё больше ничего не осталась. Даже если сейчас Коваль раздвинет ее ноги, и его пальцы займут место потаповских, она ничего не сможет сделать.

Боль была адской. Как бы Катя ни поджималась, ничего не помогало.

– Тихо… тихо… Сейчас приведут врача.

Ей на живот опустилась тяжелая мужская рука. Именно она заставила Катю распахнуть глаза и мысленно ахнуть.

Коваль подошёл к кровати бесшумно. Удивительное свойство для такого крупного мужчины, как он. Хотя чему она удивлялась – он же боевой офицер. Их обучают и не такому.

Она видела репортаж про его задержание. Было много шума. Тогда-то она впервые услышала имя генерала Руслана Коваля… Его самого она запомнила смутно.

Наверное, власть. Говорят, что есть определенный процент людей, которым всегда будет мало, сколько бы денег они ни имели. Потому что деньги при правильном использовании ведут напрямую к власти.

Миллиарды… Кто мог давать генералу такие взятки? За что, самое главное? Он же не сидел в правительстве.

Естественно, Катя посмотрела репортаж и забыла. Её он не касался. Ей бы в своей жизни разобраться. Политикой она интересовалась вскользь. Старалась знать, что творится в государстве, какие законы принимаются, в дебри не лезла.

Правды никогда и никто не скажет.

Тогда она и предположить не могла, что пройдет каких-то полгода, и перед её койкой в следственном изоляторе будет сидеть на корточках тот самый опальный генерал-взяточник, можно ещё добавить, миллиардер.

Коваль на самом деле присел, внушив тем самым ей тихий ужас. Мужчина смотрел на неё внимательно, не моргая. Эти глаза… Холодные, равнодушные. В них не было ни капли тепла. Одна лишь сталь. Острая, граничащая с бездной, за которой не было ничего, лишь пустота.