Жена инквизитора или Фамильяр для попаданки

Но стоит мне только потянуться к Аскольду, как наглая морда быстренько отпрыгивает к окошку и, распахнув его, орет во весь голос.

– Она очнулась, господин инквизитор! Нашими молитвами! Леди Фергис пришла в себя, мяу-у!

Тотчас же карета останавливается. Дверца распахивается, и в проеме появляется насупленный фейс Лиама.

– Мелисса, мы уже подъезжаем к Локриджу, – бурчит он. И я даже сразу не могу сообразить, рад он моему выздоровлению, или нет.

Киваю, будто понимаю, о чем речь. И как только дверца захлопывается, убираю прочь темную шторку и во все глаза смотрю на мелькающий за окном город.

Карета несется по улицам большого города. Но мне все кажется, что я попала в глобальную ролевую игру с множеством персонажей и обалденными декорациями.

Вот только кот, зараза, в эту версию никак не вписывается!

А за окном кипит своя жизнь. Люди в темных застиранных одеждах спешат куда-то по узким мостовым. Тянут тяжелые тюки носильщики. У деревянных домов играют дети. Хозяйки стирают белье прямо на кривых тротуарах.

"– Лучше закрыть окно, Алиса, – не приближаясь ко мне, советует кот. Да я и сама понимаю, что просто глазеть по сторонам опасно. Слишком много злых взглядов притягивает наш кортеж. А тут я в окошке, как дурочка!

Соглашаясь с Аскольдом, задергиваю шторки. Но сама остаюсь на месте. Швырнув в противного кота подушку, внимательно слежу за дорогой сквозь узкую щелку.

Постепенно деревянные лачуги пригорода сменяются каменными домами.

«Интересно, какой из них Лиама?» – проскальзывает шальная мысль. Какая разница? Я тут жить все равно не собираюсь! Глупо было бы променять двадцать первый век на девятнадцатый!

Но карета мчит и мчит по широким улицам, а затем поспешно едет вдоль парка куда-то на другой берег реки.

Сквозь узкую щелку наблюдаю, как по усыпанным голубым камнем аллейкам не спеша движутся дамы в кринолинах и джентльмены в сюртуках и странных шляпах, похожих на мятые цилиндры.

А затем наш кортеж привычно сворачивает к мосту, и у меня замирает дух от вида широкой величественной реки.

– Мадубс, – тихо шепчет Автандилыч и, потерев лапой нос, вздыхает тяжело. – Кажется, наши дела плохи, Алиса…

– Почему? – только и успеваю прошептать я.