Завещание сына

– Все у тебя никто не просит. У них самый дорогой профессор больше ста баксов не берет. Не разоришься… Пошли.

– Прости, Лида, не хочу.

– Как это не хочу?! Ты вчера ко мне подвалил, я думала, выпьем, приласкаешь деваху одинокую, а ты на меня свой груз навалил. И после этого – не хочу?! Нет, парень, если ты хоть немного мужик, пойдешь. – И Лида надвинулась на гостя, грозно подперев бока руками.

– Ладно, будь по-твоему.

В вестибюле санатория стояла охрана. Лида усадила Грыжина на кожаный диван и куда-то убежала. Вернулась с плоской широкой молодкой в белом халате.

– Знакомься, моя соседка Милка.

– Очень приятно, – приподнялся Грыжин. – Николай.

– Иди, Николай, за мной, не оглядывайся и делай вид, что ты тутошний. Понял? – распорядилась молодка и быстрым мужским шагом повела Грыжина за собой. Они миновали длинный коридор, поднялись по мраморной лестнице и остановились у стеклянных дверей. – Жди, – шепнула Мила и исчезла.

Ждал Грыжин довольно долго. Двери несколько раз открывались, но Мила не выходила.

Другая медсестра, старая и полная, вывела под руку молодого мужчину. За ней выглянула Мила и поманила пальцем. Николай вошел в огромный светлый зал. Это и был кабинет профессора. Возле окна за столом сидел миниатюрный сутулый человечек. Зыркнув на молодого бизнесмена, он резво покинул кресло и быстрыми шажками засеменил навстречу.

– Значит, умирать надумали? – спросил он, сверля Николая маленькими глазками-буравчиками.

– У меня рак желудка в последней стадии, – тихо сообщил Грыжин.

– Да, видок у вас несколько помятый.

Вижу, вчера по себе поминки справляли. Часто закладываете? – пропустив мимо ушей само диагноз пациента, поинтересовался профессор.

– Так сильно первый раз, – смутился молодой предприниматель.

– Раздевайтесь – и сюда, на ложе.

– Как раздеваться? – переспросил Николай, покосившись на низкую кушетку в углу кабинета-зала, покрытую белоснежной простыней.

– Как раздеваются? Снимают с себя тряпки. Вы что, на простынях одетым спите?

Грыжин чуть не признался, что сегодня именно так и спал.

Но решил воздержаться, молча разделся догола и улегся на кушетку. Профессор уселся рядом, внимательно и долго разглядывал его с головы до пят, оттягивал веки, изучал зрачки, зачем-то велел открыть рот и показать горло. Потом поднялся, взял со стола стетоскоп, прослушал грудь и спину, натуженно и громко сопя, промял Николаю живот.

– Ели?

– Что? – не понял Грыжин.

– Что, меня не интересует. Утром пищу принимали?

– Нет, пока не завтракал.